Ветер с Северного моря - Анна Морион

Ужин прошел в тишине: наедине с супругом Хелен чувствовала себя неловко и не знала, как начать беседу. Да она и не желала ее начинать – разве это ее задача? Пусть ее муж сам ищет пути расположить ее к себе, ведь это он захотел ее в жены и настоял на этом браке. Но Бьорн-Магнэ не высказывал никакого интереса к ее особе и, должно быть, и не собирался покорять ее сердце – он тоже молчал, вкушал свои любимые рыбные блюда и пил вино. Он выпил четыре бокала, и оставался трезвым, но Хелен, как и обещала ему и самой себе, выпила лишь два, а затем пожаловалась на головную боль и попросила у него разрешения пойти в свои покои. «Конечно, Хелен. Ступайте,» – было все, что она услышала от мужа, и это его равнодушие к ней задело ее за живое: он вел себя так, будто не был женат на ней, словно их брачной ночи, полной огня, не произошло! А ведь она думала о ней весь этот день, и гадала, когда он вновь напьется, чтобы заставить себя прийти в ее постель.

Этой ночью она спала одна. И следующую ночь тоже. И еще одну. И еще. И еще две недели… Ее супруг не приходил в ее покои и был совершенно равнодушен к ней. И она понятия не имела, почему. Она утешала себя тем, что так даже лучше, что ей невыносимы новые ночи с ним… Но она хотела детей и понимала, что, если ее муж будет и дальше избегать супружеского долга – ни о каких детях речи быть не может…

Но ведь он обещал ей.

Обещал.

И она заставит его выполнить свое обещание. Но на данный момент перед ней предстояла другая задача, которую больше невозможно было откладывать на потом – церковь.

Как оказалось, Бьорн-Магнэ не был религиозным человеком. Ни капли. Правда, он сказал, что читал Библию, но нашел ее «странной и старомодной, более подходящей для средних веков, чем для современности.» Это заявление Хелен нашла довольно некрасивым и заявила ему, что, если он действительно намерен стать частью английского общества, то его взгляды на Библию не имеют никакого значения – он должен ходить в церковь!

Дождливым субботним утром, за завтраком, на котором присутствовал и мистер Хаврюд (гостивший у них слишком долго, по мнению хозяйки дома), Хелен громко огласила, что завтра утром все они едут на утреннюю церковную службу в приходскую церковь, в которой проходило бракосочетание Нордстрандов.

– Езжайте, Хелен, но без меня, – бросил на это Бьорн-Магнэ, не подумав ни секунды.

– Миссис Нордстранд, прошу, не настаивайте, – вежливо сказал Стайн Хаврюд. – Мы, моряки, не верим в библейского Бога. У нас есть наш собственный.

– Правда? – иронично улыбнулась Хелен. – И какой же это Бог, мистер Хаврюд?

– Всякие морские твари подчиняются его воли. И ветер. И проклятые чайки, которые обсир…. То есть, матросы много и часто моют палубу, мадам. Если вы понимаете, о чем я, – объяснил мистер Хаврюд, к счастью, вовремя вспомнив о том, что находится в компании истинной леди. Ему трудно было подбирать слова – английским он владел весьма неплохо, но это был «морской, профессиональный, капитанский английский», полный ругательств и метафор, к которым он привык за долгие годы своей работы. Но в присутствии миссис Нордстранд ему пришлось думать дважды, перед тем как открыть свой рот.

– Что ж, мистер Хаврюд, вы можете верить в вашего морского бога сколько пожелает ваша душа, но вы, мистер Нордстранд, поедете на утреннюю службу со мной. Вы сами выбрали Англию, и должны подчиняться английскому образу жизни, сэр, – твердым тоном заявила Хелен своему мужу.

Тот пристально взглянул на нее поверх своей чашки крепкого кофе. Его глаза вдруг прищурились.

– Не знал, что вы так любите ходить в церковь, Хелен, – сказал он, опустив чашку на пол. – Почему же тогда вы не были на ней последние две недели?

Это было справедливое замечание: Хелен не посещала церковь уже две полных недели, но не потому, что не желала – она боялась. Боялась появиться одна, среди незнакомых ей дам и сэров. Да и как бы это выглядело со стороны? Замужняя женщина вдруг появляется в новом для нее обществе одна, без супруга! Скандал! Презрение!

Нет, ее муж просто обязан пойти с ней! И точка!

К тому же Хелен просто не могла понять: как ее муж может не ходить в церковь? Как его воспитали? Он не верит в Бога? Неслыханно!

– Это ваша вина, сэр. Вы забываете, что сделали меня замужней женщиной, а это ограничивает меня во многом, – холодно сказала Хелен. – Завтра вы поедете со мной. Вы должны. Нам с вами пора показать себя местному обществу…

– Вам так скучно в вашем поместье? – улыбнулся на это Бьорн-Магнэ, но это была неприятная, даже насмешливая улыбка.

– О, мне совершенно не скучно, сэр. В отличие от вас я занимаюсь и интересуюсь делами нашего поместья и уютом нашего дома, – с нажимом парировала Хелен, гордо приподняв подбородок: это была чистая, неудобная для хозяина дома правда.

С тех пор, как поместье обрело хозяйку в лице Хелен, Бьорн-Магнэ перестал интересоваться хозяйством, закупками и всем прочим, и проводил свои дни вне дома – он гулял по лесу, охотился, пропадал на берегу моря, все, чтобы не сидеть дома. Казалось, он просто переложил всю ответственность за дом и поместье на хрупкие плечи своей, к счастью, хозяйственной, умной жены, и жил лишь своими собственными интересами и занятиями. Хелен этот факт раздражал, и каждый раз, не застав его за приемом пищи, которую он должен быть разделять со своей супругой, она хмурилась, тяжело вздыхала и приказывала прислуге унести его приборы. Но Бьорн-Магнэ никак не оправдывал свое отсутствие дома, а когда Хелен мягко, но настойчиво спросила его о причине, он лишь пожал плечами и сказал, что не желает смущать ее, и что, должно быть, ей требуется время, чтобы привыкнуть к новому быту, распорядку и правилам. Но оба знали: Хелен не требовались это время и это одиночество – она приняла на себя роль хозяйки с самого первого после свадьбы дня. Причиной было что-то другое, и Хелен не могла понять, что заставляло его сбегать от нее: любовница? Ему неприятно было смотреть на ее темную кожу? Возможно,