Провидица. Наперекор судьбе - Янина Наперсток

На это смелости у верховной жрицы не хватило.

Но руки принца уже гладили ее кожу под боги весть когда расшнурованным платьем, и, кажется, Джанин от этого почти полностью забылась.

— Я хотел бы, чтобы ты стала моей женой сейчас, — со стоном выдохнул Тео, неожиданно отстранясь, — но боги…

— Пусть! — перебила Дар Богов, снова прижимаясь к принцу всем телом.

Она даже толком не разобрала сама, что хотела сказать его высочеству этим словом, главное, чтобы Тео не останавливался. И он понял. Помог Джанин освободиться от одежды, скинул свою, и они снова продолжили целоваться.

Кожа к коже. Кажется, трение их тел друг о друга высекало значительно больше искр, чем удары кресала о кремний. Куда-то ушли все стеснение и скованность, и даже прошлый болезненный опыт перестал заставлять Джанин сжиматься. Она стонала, льнула к Тео и, кажется, раз вообще куснула его за мочку уха, изнывая от непонятного нетерпения.

Куда им было спешить?! Дар Богов и сама плохо понимала свое состояние, но когда принц наконец сделал то, что она ждала, это не вызвало ни боли, ни отторжения, как в ее первую ночь. Наоборот, оказалось невероятно приятно, и это чувство только нарастало.

Джанин растворялась в незнакомых ранее ощущениях, желала их больше и больше, и в один миг, когда уже казалось, что она не в состоянии дальше выдержать подобного накала, какая-то сила словно рванула из нее, заставляя кричать от восторга, смывая в небытие все, что было до этого момента, делая Дар Богов по-настоящему счастливой и свободной.

Через некоторое время, когда Джанин смогла думать, первая мысль, которая пришла ей в голову: «Значит, вот оно как должно было быть! Да это же просто потрясающе и… правильно! Именно от такого счастья и должны рождаться дети!»

Тео все еще прижимал ее к себе, целовал волосы, снова и снова повторял слова любви и покачивал, как будто баюкая.

Дар Богов сама не заметила, как ее сморило. Сон был крепкий, без сновидений, но потом… Вдруг пробудившись, Джанин поняла, что ей не хватает воздуха.

Она широко распахнула глаза, однако кромешная темнота никуда не делась, а ее тело, судя по ощущениям, находилось в воде. Джанин в панике заметалась, захлебываясь, постаралась всплыть… Следующее, что отметил разум: судорожно кашляя, Дар Богов резко села на кровати в своей резиденции.

На шум в комнату вбежала перепуганная Мади и принялась участливо стучать хозяйку по спине.

— Дышите, дышите, ваше верховносвященство! Вы же ничего еще не ели? Как только подавиться угораздило!

Джанин попыталась задержать кашель и вдохнуть носом. Раз, потом второй…

Начало получаться.

Через выступившие на глазах слезы она оглядела комнату: ее спальня. Птицы щебечут за окном, первые утренние лучи солнца и… белое платье на спинке стула. То самое, которое пошили специально для церемонии ее вхождения в силу.

О боги! Так это был всего лишь ночной кошмар?! Но разве не слишком длинный и детальный для сна? После пришедшего первым чувства облегчения шевельнулся крошечный червячок сомнения.

— Мади, какой сегодня день?

Служанка шокированно округлила глаза и, чуть ли не заикаясь, проговорила:

— Так… День рождения же ваш… Ваше верховносвященство.

— Значит, я права и взрослая жизнь началась, — проговорила с улыбкой Джанин, стараясь перевести ситуацию в шутку. — Простенько причеши меня, подай халат и вели накрывать завтрак. Облачаться для церемонии будем уже после.

Мади тут же кинулась выполнять приказы, а Дар Богов, сев перед зеркалом, внимательно вгляделась в свое изображение. На нее смотрело все то же юное, нежное личико. Ничего не изменилось.

На всякий случай Джанин кольнула себя ногтем в ладонь, желая убедиться, что теперь-то она точно бодрствует. Ощущение болезненности было вполне реальным, так что Дар Богов окончательно расслабилась и искренне улыбнулась отражению в зеркале. Это ее день, и она будет сиять!

Резиденция верховной жрицы, она же загородная усадьба графа Белконти, ее отца, представляла собой большой дворец, окруженный огромным парком и садом. Наверное, для того чтобы помещения не простаивали, а может, чтобы внести хоть какое-то разнообразие в монотонную жизнь резиденции, столовых залов здесь было аж четыре: зала для завтраков, для ужинов, обеденная и парадная, для редких приемов большого количества гостей. И это еще не считая чайной комнаты, где Джанин с наставницей и иногда посещающими их знатными мьерами любили посидеть за чашкой ароматного напитка во время, не предназначенное для приемов пищи.

Сейчас Дар Богов спускалась в залу для завтраков. Интерьер в мягких пастельных тонах, плавная музыка арфы, даже говорить здесь хотелось вполголоса. Считалось, что такая атмосфера благоприятно влияет на комфортный переход от сна к яви. Джанин же всегда считала, что скорее навевает дремоту. Но не сегодня!

После страшного сна контраст был настолько разителен, что Дар Богов ощущала небывалый прилив энергии. Как хорошо, что все злоключения оказались нереальными!

Стараясь подавить зевоту и прикрывая рот рукой, в зал вошла мьера Арете.

— Доброе утро, Джанин! За всю жизнь не вспомню, чтобы вы так рано вставали! Или… вовсе не ложились? — строго спросила пожилая женщина, кивком поблагодарив слугу, выдвинувшего ей стул.

— С чего вы взяли, мьера Арете? Я спала и вполне бодро себя чувствую, — улыбнулась Джанин, беря с ближайшей тарелки печенье и щедро намазывая его мармеладом.

Конечно, спала! Иначе как ей мог такой подробный и страшный сон присниться?

Впрочем… были в нем и весьма приятные моменты. Пугало другое: почему-то воспоминания о вчерашнем вечере почти стерлись, словно он прошел уже давно.

Дар Богов помнила, как гуляла, обедала, слушала напутствие мьеры Арете, потом взяла какие-то книги и пошла к себе — обычный рутинный день. Но что это за книги? Джанин не помнила ни авторов, ни названий, ни даже того, начала ли она их читать.

А вдруг сон вещий? Все внутри девушки вздрогнуло от ужаса. Да нет же, пророчество ей суждено увидеть всего один раз, и он точно не сегодня. Может, это какие-то предвестники пробуждающегося дара? Эх, и спросить не у кого! Вот была бы мама в живых…

Похоже, по лицу Джанин пробежала мрачная тень, потому что мьера Арете, несмотря на то что казалась увлеченной чисткой груши, сразу задала новый вопрос:

— Вас что-то беспокоит, дитя?

— Мне исполнилось двадцать.

— И вас это тревожит? По сути, Джанин, в вашей жизни пока ничего не изменится. Никто от вас не