Провидица. Наперекор судьбе - Янина Наперсток

ждет, что вы сегодня объявите избранника, а завтра — пророчество. Есть достаточно времени, чтобы привыкнуть к новому статусу, оглядеться, подыскать кандидата, — на последнем слове наставница сделала ударение и внимательнее, чем обычно, взглянула на подопечную.

А во сне-то мьера Арете знала о них с Тео! Хотя, вероятно, так всего лишь материализовались страхи девушки, что их с принцем раскроют?

Джанин могла бы сейчас спросить о шаре слежения и посмотреть на реакцию наставницы, но в зале кроме них были слуги, ее учительница гвартийского и арфистка. Не стоит поднимать такую тему прилюдно.

Так что Дар Богов кивнула в ответ, промокнула губы салфеткой и пошла назад к себе одеваться. Ей предстояло мероприятие, которого она ждала, пожалуй, всю осмысленную жизнь.

Во сне оно тоже было: запомнились трепет, дрожь в коленках, когда она вышла на ступени храма и увидела раскинувшееся перед ней человеческое море, и обожающий взгляд Тео, сидящего в первом ряду. Что ж, посмотрим, как все это будет на самом деле.

***

День оказался очень похож на увиденный сон. С другой стороны, это как извечный вопрос: что появилось раньше — курица или яйцо? Вдруг Джанин и приснилось это все, потому что последнее время она только об этом и думала? Дар Богов знала чуть ли не до минут проводимую раз в два или даже три десятилетия процедуру.

Сначала общее богослужение. Потом — ритуальное омовение в бассейне со священной водой. Верховная жрица была единственной, кто входил в него полностью, окунаясь с головой, — молодожены опускали всего-навсего сцепленные руки, а младенцев и подавно едва обрызгивали. После этого Дар Богов повторно облачали в платье и причесывали. На тот момент она уже являлась не просто символом непорочной девы, но и сосудом для божественной благодати.

Дальше Джанин предстояло обойти церковь, останавливаясь перед статуями всевышних и вознося благодарственную молитву каждому из них. И, наконец, самое важное — церемония перед храмом.

Кажется, в реальности, после прочувствованного во сне, Дар Богов уже не так волновалась. Выходя из здания, она заранее представляла всю окрестность, наполненную людьми настолько, что и виноградина не упадет целой. И въедливый взгляд короля, и прокатившийся по толпе благоговейный выдох, когда Джанин запела.

Она старалась всю себя отдавать музыке, несмотря на то что безумно хотелось встретиться глазами с Тео, хоть на мгновение. Но нельзя. Вдруг она смутится? Покраснеет? Собьется? Еще хуже, если кто-то ее взгляд заметит.

Одновременно с этими мыслями в памяти всплыла та часть сна, которая проходила в пещере. Такая яркая, детальная, будоражащая.

Если все это игра ее воображения, то откуда Джанин знать, что чувствуешь, когда соединяешься с любимым мужчиной? То ощущение правильной наполненности и эйфории, ну и вообще все подробности этого действа?

Джанин все-таки непроизвольно стрельнула глазами в ту сторону, где ожидала увидеть принца.

Тео смотрел на нее так, что сразу сладко заныло в груди и низ живота начал наливаться приятной тяжестью. От шока и растерянности Дар Богов чуть не сбилась, но многолетние тренировки помогли ей быстро справиться с собой и найти подходящую ноту.

О боги! Откуда ей знакомы эти ощущения?! И… тот ужас, который она претерпела до них, сделав во сне свой выбор? Вдруг это и было предупреждение? Явственная подсказка, как поступать не надо? Быть может, назвав избранником нелюбимого мужчину, она и обрекла Сольяди на смерть?!

От этих мыслей по коже побежали ледяные мурашки. Хорошо, что музыка закончилась и все, что оставалось Дару Богов, — стоять и осенять благодатью жителей острова.

Первыми подошли король и королева. Сугубо формально дотронулись до ее руки. В улыбках монаршей четы Джанин не увидела ни капли искренности или накрывшего площадь величественного трепета. Зато подошедший следом Тео коснулся ее кисти легким и совершенно невинным поцелуем, от которого, однако, у Джанин едва не подкосились ноги.

Кажется, два последующих часа, или сколько там ей еще пришлось провести на ступенях, Дар Богов ничего не видела, а только прокручивала в голове этот момент снова и снова. А еще представляла, как она сегодня, пока наедине и втайне от всех, предложит Тео взять ее в жены.

***

Вернувшись из храма, Саймон сразу же узнал, что на широком балконе второго этажа его дожидается Силенцио. Его величество, сразу забыв о своих планах, поторопился туда. Силенцио был единственным, к кому всегда, как только он появлялся, спешил король, а не наоборот.

Птенца, вид которого ученые мужи квалифицировали как «темпесто мессагио», а простые люди называли посланником, преподнесли его величеству гости из Иллизии около тридцати лет назад. Вблизи Сольяди и Гвартии эти птицы редко встречались и считались предвестниками шторма и божественным знамением, за что и получили такое прозвище.

Иллизийцы же, заметив способность посланников летать над морем по много дней не приземляясь, сумели их приручить и выдрессировать. Скажем, от материка до Сольяди по кратчайшему маршруту и с магами на борту корабли шли в лучшем случае пару суток. Посланник же был способен преодолеть это расстояние за семь-десять часов.

Услышав о феномене, король никакого знамения не испугался и подарок принял, потому что сразу представил, какие возможности предоставит быстрый обмен сведениями на таком расстоянии.

Поданные, конечно, сперва испугались, ждали беды и шушукались по кулуарам: дескать, не дело использовать птицу богов в миру даже королю. Саймон, конечно, все это знал, но плевать хотел!

Тем более через несколько лет, когда все по-прежнему оставалось спокойно, а птица регулярно прилетала во дворец, все уже о якобы накликиваемом несчастье забыли. Зато тот факт, что у монарха в друзьях «глас» богов, стал восприниматься как еще одно доказательство приближенности Саймона к последним и его величия.

Сперва король с помощью пернатого курьера вел переписку с иллизийским двором, а потом решил, что куда выгоднее использовать его для срочного общения с Гвартией.

Конечно, куда и к кому летит птица, кроме короля, не знал вообще никто, да и появись желающий снять с крепкой шеи Силенцио небольшой металлический футляр, то был бы в лучшем случае изрядно травмирован мощным клювом. А может быть, и убит.

Предвестник не подпускал к себе никого, кроме хозяина, и даже рыбу ему кидали на расстоянии.

Нетерпеливо поднявшись на террасу, его величество сразу же заметил гордо вышагивающего в одиночестве Силенцио. Когда питомец прилетал, все придворные и слуги старались тут же покинуть балкон, чтобы чем-либо не прогневать довольно характерную птицу, а через нее и всевышних.

Саймон подошел к питомцу и, формально погладив его по голове, снял футляр и развинтил. Как бы