Свидание со смертью - Келли Криг

Терзать. Пытать.

Несмотря на то, что изначально мишенью Седрика был я, всё, что он сделал после появления в ресторане, было направлено исключительно на то, чтобы причинить боль Смерти. Включая, как я теперь подозревала, и угрозы в мой адрес.

Может быть, я не могла спасти Смерть так, как он спас меня. Возможно, у меня было не больше власти над магом, чем над самой смертью. Но если мне повезет, я смогла бы вернуть жнеца к самому себе и напомнить ему… как это сделать.

— Жнец! — позвала я, и словно мой голос прорвался сквозь все остальные, он открыл глаза, резко повернув голову в мою сторону.

Его взгляд встретился с моим, пока я наваливалась на неподвижную руку мага, вгоняя ногти в ткань его рукава.

— Кажется, Седрику очень нужен ремень безопасности.

Шквал шепота оборвался. Выражение лица Жнеца изменилось: жар его гнева уступил место куда более холодному — и пугающему — бешенству, когда клубившиеся вокруг него испарения вернулись. Дымные струи взметнулись вверх, натягивая капюшон ему на голову и снова скрывая его лицо за маской непроницаемой черной тени — но не раньше, чем я успела заметить трансформацию, в одно мгновение охватившую его.

Только что его глаза скрылись во тьме, как плоть на челюсти и подбородке испарилась, обнажая оскал черепа. В эту долю секунды я получила ответ на вопрос, как он выглядит в этом облике — даже если уже догадывалась об этом.

— Черт, — выдохнул Седрик.

После этого всё произошло слишком быстро, чтобы за этим можно было уследить. Легион шипящих паровых побегов бросился вперед, словно атакующие гадюки.

Тошнотворный хруст кости — громкий прямо у того уха, в которое только что шептал Седрик, — заставил кровь застыть в моих жилах.

Хватка мага на мне ослабела. Его кинжал со звоном рухнул на пол — а вслед за ним и его тело.

Затем эти темные щупальца из дыма завладели мной. Холодные, но в то же время сухие, как дыхание призрака, они обвили мои запястья, руки, талию, не оставляя иного выбора, кроме как сдаться, когда они притянули меня к нему.

Пока на парковке завывали сирены, а в большие окна падали вспышки красно-синих огней, Смерть подхватил меня на руки своими костлявыми объятиями, в то время как тени ослабили хватку, собрались воедино и разом нырнули мне в грудь.

Его вторжение не причинило боли. Напротив, ощущение, заполнившее мою грудную клетку, можно было сравнить с глотком чистой прохладной воды в знойный летний день.

Мне… это нравилось.

Он сам мне тоже нравился, и даже когда странная дремота накатила на меня волной, у меня все равно хватило сил обвить руками его плечи, буквально цепляясь за него ради спасения собственной жизни. Или так мне казалось…

— Это конец? — прошептала я, настолько сломленная внезапным приступом вялости, что опустила голову ему на плечо. — Ты забираешь меня?

— Я не твоя судьба, — произнес он тем темным голосом, который вибрировал во мне каждой клеточкой, разжигая вспышку жара — то странное желание, которое он уже пробуждал во мне раньше. Хотя, пожалуй, было ли оно таким уж странным?

Его слова вызвали горькую боль в моей душе — боль, которая эхом отдавалась во мне, пока я угасала, погружаясь в небытие под холодными ласками моей души, к которым он прикасался.

Он сказал, что не был моей судьбой.

Но эти слова не могли заглушить странную тоску о том, что в другом мире, в другое время, в другой жизни… он вполне мог ею стать.



19 ЖНЕЦ

В этот момент я уже не мог притворяться, будто способ расхлебать эту кашу вот-вот волшебным образом материализуется из воздуха. Именно поэтому я привез Хелену домой.

К себе домой.

— Крифенс! — завопила Флора, когда я вошел из коридора в Бассейны, и ее голос гулко раскатился по сводчатому залу. — Во имя всех святых духов на исходе Хэллоуина, что ты, по-твоему, творишь, Грим?

— Жнец дома, — изрек Плуто, который снова восседал на своей жердочке. — Он поймал птичку.

Я ничего не ответил. Я просто молча двинулся к своей статуе, неся спящую Хелену в единственное место в этом или любом другом мире, куда Седрик, как только снова оживет, гарантированно не сможет добраться.

— Ты совсем потерял остатки своего проклятого костяного разума?! — орала Флора, а быстрый шлепанье босых ног по камню предупредил меня о том, что она преградила мне путь.

— Красивая птичка! — объявил Плуто, взмахнув огромными крыльями, и его голос, как и голос Флоры, отразился эхом от стен огромного зала.

— Кто это? — потребовала ответа фея, раскинув руки в стороны, будто это могло меня остановить — будто она вообще была на это способна. — И какого черта она здесь делает?

Я стоял к Йоханну спиной. Он поднял голову от своих записей, когда я вошел, и его лицо окаменело от тревоги. И, возможно, осуждения. Но он ничего не сказал. Пока.

— Дорогу, — бросил я Флоре.

— И не подумай, вредный ты зануда, — вспыхнула она, скрестив руки на груди. — Из-за этого была вся заварушка с Седриком? Из-за девчонки?

— Седрик мертв, — сказал я. — Я убил его.

— Дохлый Седрик, — подхватил Плуто. — Лишился башкик.

— Опять?! — взвизгнула Флора, взметнув руки к небу и с досадой опуская их вдоль тела. — Ой, не могу в это поверить! Куда ты на этот раз дел его душу?

— Его шрам заплачет, — добавил Плуто, — хоть никто и не знает почему.

— Бросил там. А теперь, будь добра, уберись с гребаного пути, пока он не вернулся.

В ресторане у меня не было времени возиться с душой Седрика. Не тогда, когда здание оцепила полиция — Хелену нельзя было светить. Как и меня самого.

Помимо прочего, я просто хотел оттуда убраться. Вытащить ее оттуда.

Флора потрясенно моргнула. Она склонила голову набок, уязвленная, озадаченная и, как я чувствовал, всё еще ужасно напуганная присутствием Хелены здесь.

Людям — живым людям — вход в Священные Залы был запрещен. Никому не разрешено входить, кроме нас. Ну и, конечно, Избранных.

Я редко ругался непосредственно на Флору. Рядом с ней? Да. На нее… Крайне редко.

Но мне было нужно, чтобы она не путалась под ногами. Только не сегодня.

— Смерть, ты что, рехнулся… — начала было Флора, но, к моему величайшему удивлению, ее перебил Йоханн.

— Пропусти его, Флора, — произнес старик.

— Если для тебя это пустяк, Йоханн, то я бы хотела услышать от него снача…

— Я сказал: пропусти его.

Флора нахмурилась и