Драконье счастье - Марина Ефиминюк

Строго говоря, Киан еще не был владыкой, но приветствовали нас с большими почестями. Градоправитель, дракон невысокого роста, но такой телесной ширины, что невольно напоминал посудную горку, произнес приветственную речь и склонил голову. Лопатками я ощущала любопытные взгляды, невольно улавливала, как в толпе то и дело кто-нибудь произносил слово «талисман», и вдруг, сама от себя не ожидая, оробела.

Словно почувствовав возникшее напряжение, Киан по-мужски уверенно положил ладонь мне на спину чуть повыше поясницы. Возможно, призывал не нервничать, но простое, казалось бы, прикосновение словно прошило насквозь. Через слои одежды я внезапно ощутила тепло, исходящее от его руки.

Он не отпускал меня, пока мы поднимались по лестнице с высокими ступенями. Удивительно, но единственный, кто нас сопровождал, был градоправитель. Тот торжественно шагал позади, а остальная знать осталась внизу.

— Почему никто не поднимается? — тихонечко спросила я у мужа.

— Ждут, когда мы закончим восхождение.

Возле арочного прохода в глубину скалы, где появление будущего владыки ожидали священнослужители, нам пришлось расстаться. Киана отправлялся в храм, венчающий горный уступ, и опекать меня доверили градоправителю.

— Поймай самый большой лоскут, Анна, — велел муж и вопреки торжественно-пафосной обстановке вдруг шутливо подмигнул.

— Хорошего полета, — со смешком пожелала я.

В окружении храмовников уверенно-непринужденной походкой он зашагал по дорожке, отгороженной от обрыва невысокой стеной из неровных камней. Я поймала себя на том, что, как дурочка, улыбаюсь и смущенно огляделась вокруг. Градоправитель приветливо кивнул и приглашающим жестом указал на вход в святилище.

В пещерах стоял влажный, стылый холод. Под низкими сводами с естественным рельефом висели магические лампы, но скальная порода словно впитывала в себя свет, и вокруг царил неуютный полумрак. Мерцающие лампадки в нишах, выдолбленных в стенах, озаряли природные чаши. Я помедлила и с интересом присмотрелась к одной из ниш, в мерцающей от неровного света воде на самом дне лежали монеты и прозрачные стекляшки, размером и формой похожие на мелкую морскую гальку.

— Дары ледяным кейримам, — предвосхищая вопрос, коротко пояснил градоправитель.

Яснее не стало, но в подробности он не вдавался, видимо, посчитав, что иноземка все равно плохо понимает сложный эсхирь, а я не стала впечатлять уважаемого дракона неважнецким произношением и только понятливо кивнула.

Узкими коридорами, напоминающими кротовые ходы, мы добрались до залитого дневным светом просторного зала. После потемок меня на секунду ослепило, сильный сквозняк принес соленый морской запах. В центре стояла каменная статуя спящего дракона, настолько реалистичная, что при желании можно было рассмотреть каждую чешуйку и жилы на сложенных крыльях. Пол был изрезан многочисленными рисунками, словно этого дракона когда-то заговорили на вечный сон, и он превратился в камень.

Широкий, открытый проход вел на площадку с каменным ограждением. Стоило выйти под открытое небо, как холодный ветер раздул подол платья и прокусил даже через теплую фуфайку. Я ожидала увидеть внизу обрыв с пустыми глазницами ходов, но оказалось, что скала спускалась к тревожным водам фьорда ступенями, связанными каменными пролетами без перил.

Через некоторое время площадки начали заполняться зрителями. Шелест неспокойного пролива перекрикивали людские голоса. Я старалась не ежиться на ветру и изредка обменивалась с градоначальником вежливыми улыбками. Неожиданно он подозвал стража, что-то шепнул ему и заявил, растопырив пальцы:

— Пять минут, эйнер Йорн.

— Начнется ритуал?

— Он придет, — таинственно произнес градоправитель, но вдруг встрепенулся: — Говорите на эсхире?

— Немного. А кто должен прийти?

Собственно, ответ на вопрос я получила незамедлительно, пяти минут не прошло. На продуваемом всеми местными ветрами балконе появился Ульвин Тьер, и градоправитель с облегчением вздохнул, что теперь супругу будущего кейрима можно развлекать, не изображая причудливые фигуры пальцами.

— Анна, необычно рад снова тебя видеть, — поздоровавшись с градоправителем, заявил Ульвин с беспечным видом. — Меня попросили поработать переводчиком.

— А меня попросили не общаться с тобой ни под каким соусом, — прямо заявила я.

— Низвергнешь меня обратно на нижний ярус?

— Ты знаешь, что делать. — Я кивнула в сторону зала. — Ветра в крылья.

Градоправитель следил за нашим бойким разговором с таким умилением, что между бровей разгладилась глубокие озабоченные складки.

— Что говорит эйнер Йорн? — тихонечко уточнил он.

— Спрашивает о ледяных драконах, — не моргнув глазом, соврал Ульвин.

Какой коварный и расчетливый ход! Я хотела немедленно заявить, дескать, переводчик нагло врет, но поняла, что не знаю на эсхире ни слова «врет», ни слова «нагло», а все остальное окажется не более чем полумерами. Да и градоправитель, ухватившись за богатую тему, зачастил на драконьем языке. И мне стал остро необходим переводчик!

— После смерти владыки нас не покидают, а уходят в лед, — явно сильно упростив рассказ, перевел Ульвин. — В подземных пещерах вырастают ледяные фигуры, со временем они покрываются каменным панцирем, и служители Химмеля зажигают для них лампады. Если бросить в чашу монету или ледяной хрусталь, то кейрим исполнит желание.

— Переводчик из тебя никудышный, — прокомментировала я.

— Главное — передать суть, — невозмутимо заявил он.

— Скажи, что в этом зале спит Архад, первый кейрим Химмеля, — произнес градоправитель.

Обескураженная этой новостью, я обернулась через плечо к реалистичной статуе дракона. Мысль, что изваяние вовсе не рукотворное, не успела уложиться в голове, как воздух сотрясся от людского гвалта, окрепшего так резко, словно за мгновение все сошли с ума.

— Начинается! — объявил Ульвин, а градоправитель с улыбкой помахал руками, призывая смотреть в небо.

Когда я подняла голову, по воздуху разносились лоскуты разлетевшихся белых одежд, а серебристый дракон во всем своем великолепии устремился к низким облакам. Порыв ветра швырнул к нашему ярусу клок с вышитым символом. С азартом я качнулась в сторону перил, протянула руку, чтобы схватить лоскут, но не сумела прикоснуться даже кончиками пальцев.

Танцуя в воздушном потоке, он закружился юлой и отлетел на ярус ниже, где без труда поймала высокая блондинка в дорогих одеждах. Да просто протянула руку и забрала, словно ветер приберег расшитый лоскут специально для нее. Вокруг все заохали от восхищения. Посмотрев наверх, девица заметила, что мы за ней наблюдаем, скромно сложила руки в замок и на секунду склонила голову. Пришлось с вежливой улыбкой кивнуть ей в ответ.

— Бриэм Ярвуд, — немедленно прокомментировал Ульвин. — Ее называют «жемчужиной острова Фьорет».

Надо сказать, что блондинка действительно была хороша собой.

— Любите вы придумывать прозвища, — вздохнула я.

— Чистая кровь, драконорожденная