Брат подруги. Назови меня своей - Мария Абдулова

и даже не в этой в реальности, а где-то, там, далеко за облаками. В месте, где Маруся Ласточкина растекается лужицей, отключает голову и, толком не зная как это делается в принципе, отвечает на одних инстинктах и картинках поцелуев, подсмотренных в кино. Неловко, да, сбивчиво, всё ещё робко, но отвечает, чувствуя, как от соприкосновения губ, его крепких объятий и ситуации в целом в ней что-то внутри перещёлкивает. И жарко так становится в этом своём тёплом платье, и кожа такая чувствительная, что от одного его касания горит, и… И будто бы мало. Будто бы не хватает чего-то. Будто бы хочется большего и чтобы ещё ближе, ещё теснее, ещё ярче.

Как это называется? Сумасшествие? Безумие? Помешательство? Всё вместе? Почему мне так… Приятно? Так сладко, так невыразимо хорошо и как никогда раньше необходимо, чтобы этот момент не заканчивался?

Это желание, да? Оно? Вот так просто, от одного поце…

Словно услышав мои мысли, Тамерлан, оставив одну руку в волосах, вторую медленно, не упустив из внимания ни одной линии моего тела, перемещает на бедро и собственнически сжимает. А потом и вовсе, отстранившись от моих горящих, зацелованных губ, спускается на шею и меня словно током прошивает от контраста ощущений, потому что он действует нежно и вместе с тем бескомпромиссно присваивая. Его щетина колется, губы исследуют, запах окончательно лишает здравого смысла и я шумно втягиваю воздух, выгибаюсь, сама совершенно бесстыдно подставляясь под ласку, не оставляющую и шанса на волю. Растворяюсь, пропадаю, доверяюсь без оглядки новым ощущениям, эмоциям, самому Баграеву, который, как выясняется, в отличие от своего внешнего непоколебимого спокойствия в пылу желания является полной своей противоположностью. Мне же от данного факта кружит голову ещё сильнее, потому что именно Я теперь об этом знаю и именно со МНОЙ он такой эмоциональный, такой настоящий, такой ОН.

Не знаю, сколько проходит времени, совершенно потерялась в минутах, пространстве и Баграеве, когда вдруг телефон, который оставила на столе, оживает мелодией и вибрацией.

Вздрагиваю от неожиданности, не могу понять что происходит и откуда исходят эти неприятные звуки. Голова просто напросто отказывается соображать, словно меня силой выдернули из сна, и я глупо замираю, мутными глазами смотря на мужчину перед собой. Баграев же в свою очередь приходит в себя гораздо быстрее, с недовольным вздохом отрывается от меня и, что-то проворчав на своём под нос, тянется за смартфоном. Стоит тому оказаться в его руках, как он затихает, лишь один раз пиликнув напоследок уведомлением о новом сообщении в одном из мессенджеров.

- Ласточка… - голос Тамерлана сейчас звучит ещё ниже, чем обычно, отзываясь во мне мурашками. - Твоя мама звонила.

Прихожу в себя сразу же, хватаю смартфон и с напряжением смотрю на него в ожидании разблокировки, но он не торопится меня узнавать. Неужели за эти минуты сумасшествия успела стать другим человеком?

- Что-то случилось?

Пожимаю плечами и, наконец разблокировав телефон, проваливаюсь в уведомления. Приложения, почта, мессенджеры… Вот оно, сообщение от мамы!

“Маруся, ты ещё гуляешь с девочками или в метро едешь и поэтому не ответила? Я звонила предупредить, что меня вызвали на работу, так что не теряй и не вздумай идти до дома от метро пешком. Уже поздно. Закажи такси. Люблю”

И смешной стикер с котёнком, который моя самая любимая женщина на свете обожала мне скидывать время от времени.

Выдыхаю с облегчением, быстро печатаю “Хорошо, поняла. Будь осторожна! Люблю ещё сильнее”, избегая ответа на её вопрос, и, стоит только отправить сообщение, утыкаюсь мужчине в грудь. Как же неловко, кто бы только знал! Забыла! Обо всём забыла! И маму предупредить забыла, и о времени забыла, и о… Пошевелившись, вдруг осознаю, что сижу не на стуле, а на… коленях Баграева?! Что? Как? Когда? Каким образом это получилось?

- Маруся… - видимо почувствовав моё волнение, зовёт он. - Всё в порядке?

Не отрываясь от него, молча киваю. Можно я навсегда в таком положении останусь? Во-первых, мне тут очень хорошо, спокойно и комфортно, во-вторых, так не видно моих пунцовых щёк, а, в-третьих, раньше и не мечтала о чём-то подобном, хочу успеть насладиться моментом от и до, чтобы потом было о чём думать ночами.

- Тогда почему ты прячешься?

Снова молчу, потому что понятия не имею как ему сейчас все чувства объяснить, не признаваясь при этом в безответной любви длиной в несколько лет. Хотя он, наверное, и так обо всём знает, но… Нет, для сегодняшнего вечера это точно будет чересчур.

- Ласточка, посмотри на меня, - приказывает Тамерлан и, не дожидаясь действий от меня, обхватывает ладонями моё лицо и отрывает от себя, заглядывая в глаза.

Стоит только нашим взглядам встретиться как у меня сердце пропускает удар и низ живота охватывает пульсирующим напряжением. Ещё никто на меня так не смотрел… Откровенно, жадно, голодно.

- Боишься чего-то? Меня? Маму? Алану…

- Мы можем, пожалуйста, не говорить о наших семьях, когда… - с трудом сглатываю. - Когда мы наедине? Пусть это… Кхм… Будет только между нами, ладно?

Если кто-то ещё из Баграевых узнает, то… Конец. Особенно Алана! Пусть мы лучше будем встречаться тайно. Так у меня хотя бы будет видимость того, что я не предательница, творящая за спиной лучшей подруги грязные делишки с её старшим братом.

- Этот момент мы ещё обязательно обсудим, - он оглядывает моё лицо, особенно задержавшись на пухлых, благодаря нашим совместным усилиям, губах. - Сейчас ответь на мой вопрос. Я тебя пугаю? Тороплю?

- Нет, всё не так.

- Тогда в чём проблема?

Вздыхаю. Что ответить не знаю. Да и как тут заниматься самоанализом, когда в пятую точку упирается… Оно, да. То самое.

- Я, наверное, просто… Стесняюсь?

- Меня?

Ох, ну, в до чего же упёртого мужчину я влюбилась! Не остановится, пока своего не добьётся!

- Себя больше, - уклончиво признаюсь.

- Почему? - конечно же, не удовлетворяется услышанным Тамерлан. - Скажи прямо. Ты согласилась быть искренной.

На то, чтобы решиться, мне требуется половина минуты и очередной прилив краски смущения к щекам.

- Я… До тебя… Ни с кем…

Столовую накрывает тишина, от которой мои слова, кажется, отражаются эхом.

Он же никак не реагирует, лишь пристально смотрит, изучая и будто сканируя меня насквозь. И только в глубине обсидиановых радужек я замечаю борьбу между тем, как следует поступить мужчине его статуса и воспитания и… Желания. Честного, бесстыдного, безудержного. Того самого, что долго