Брат подруги. Назови меня своей - Мария Абдулова

- Я понял, Ласточка, - тоном, заставившим меня затаить дыхание, произносит, наконец, он. - Если ты согласна, чтобы первым был я, то…

Боясь дать заднюю в возможно самый важный момент своей жизни, подаюсь вперёд и прижимаюсь своими губами к его.

Я согласна, Тамерлан, видишь? Я этого хочу, понимаешь? Позволь мне стать женщиной именно с тобой.

Баграев мгновенно перехватывает инициативу, без труда считав моё решение. Углубляет поцелуй и целует ещё жарче, ещё откровеннее и настойчивее, чем несколько минут назад. Я едва успеваю отвечать, учусь этой чувственной науке на ходу и, кажется, даже делаю успехи, потому что давление снизу, от ширинки Баграева, заметно усиливается. Его ладони исследует моё тело, приручая, знакомя со всё новыми и новыми ощущениями и вынуждая прижиматься к нему ещё теснее.

- Ой, подожди, ты же… - вдруг щёлкает у меня в голове между поцелуями. - Ты же хотел… Ах… - выгибаюсь кошкой, когда он, задрав платье до талии, по-хозяйски сжимает сильными ладонями ягодицы. - У-ужинать.

Жду, что Тамерлан тоже над этим задумается и ответит что-то вроде: “Ах, да, точно” или “Спасибо, что напомнила”, но вместо этого он вдруг поразительно легко со мной на руках поднимается со стула и куда-то идёт. Куда именно, толком не вижу да и как оторваться от него на что-то другое, скажите на милость?

- Остаёшься сегодня у меня, - не спрашивает, скорее обозначает как уже свершившийся шаг, не подлежащий обсуждению. - Поужинаем завтра утром вместе.

Вместе… Вместе… Вместе…

Я и он.

Боже, это, правда, не сон?

Понимаю, что, нет, это на самом деле самая что ни на есть реальность, когда в одну секунду оказываюсь на ногах, а в следующую с меня слетает ремень и платье.

- Ох…

Делаю глубокий вдох, превозмогая желание тут же прикрыться, потому что, собираясь на прогулку с подругами, я не думала, что она закончится вот… так. На мне обычнейшее удобное хлопковое бельё с милой кружевной окантовкой белого цвета. И колготки! Тёплые, плотные. Никакого искушения и сексуальности, на мой взгляд, но не успеваю я толком об этом задуматься, как мужчина снова меня целует. Сначала в губы, уже привычным образом выбивая из головы все более-менее здравые рассуждения, а потом спускается на шею, ключицы и… Ниже. Прямо сквозь ткань лифчика, пуская острую волну удовольствия от макушки до кончиков пальцев. И это настолько для меня неожиданно, что подгибаются ноги, и приходится схватиться за плечи брата подруги, словно за спасательный круг на большой глубине.

А Тамерлан тем временем чувствует себя как рыба в воде, продолжает изучать меня всеми подручными ему способами. Целует, пробует на вкус, гладит, сжимает. И чем дальше, тем сильнее в нём разгорается этот, так тщательно скрываемый им ото всех огонь, в котором не сгореть дотла варианта нет.

И я горю, я подчиняюсь его стихии, я… Отдаюсь. Без стыда и совести отдаюсь старшему брату подруги, позволяя ему всё. Стащить с меня эти дурацкие колготки, затем бельё, уложить на кровать и увидеть себя такой, какой меня ещё никто до него не видел. Даже я сама.

Пылающей желанием стать его, обнажённой, открытой, влажной, готовой для него.

Баграев возвышается над кроватью, замерев. Смотрит, нет… Пожирает каждый сантиметр моего тела непроглядной чернотой своих глаз. Его дыхание тяжёлое, черты лица хищные, обострившееся, резкие. На руках выступившие от напряжения вены. На брюках внушительный бугор, в сторону которого мне смотреть немного страшновато, потому что осознаю - будет больно. Между нами существенная разница в росте и комплекции, в опыте и навыках, к тому же, как я уже успела понять, природа одарила Баграева впечатляющим размером и в этом плане он, наверное, не самый комфортный партнёр для первого раза, только другого я не хочу. И согласна на боль. Согласна!

- Тамерлан… - выдыхаю, неосознанно сжимая в ладонях одеяло. - Я… Ты…

Что хочу сказать? Не знаю. Но и молчать сил нет.

Мужчина возвращает глаза к моему лицу и я задыхаюсь от желания, буквально нужды в них.

- Ласточка… - он хрипло что-то произносит на своём.

- Что? Я не поня…

- Ты совершенна.

Теперь уже его одежда летит куда-то в сторону и мои глаза невольно округляются, потому что… Его тело… Это… Нет, к такому меня жизнь, ежегодные календари с австралийскими пожарными и куча прочитанных любовных романов не готовили.

Сильный, мощный, кажется, состоящий из одних мышц, но без перебора. Плечи, грудь, пресс… ох, не верю, что об этом думаю!... пах - всё идеально! По мне, так лучше и быть не может. И… Он мой. На эту ночь так точно.

Мой, ясно вам?

Дурею от этого факта. Пьянею. Выпускаю изнутри ту Марусю Ласточкину, о существовании которой в себе до этого часа и не подозревала. Она такая же неловкая и неопытная, как и обычная, но явно гораздо смелее, нетерпеливее и бысстыднее.

Смущение? Что это такое и зачем оно здесь, сейчас, когда между ног тянет, пульсирует, сводит с ума? Когда напротив он - исключительно мой, любимый и такой желанный?

Я тянусь пальчиками к своим складочкам и выгибаюсь стоит только к ним, влажным и горячим, прикоснуться.

Ну же, Тамерлан! Пожалуйста! Я больше не…

- Ты такая же нетерпеливая, как я, Маруся, да? - басит Баграев.

Мгновение и, обхватив меня за бёдра, дёргает на себя, к краю кровати, накрывает сверху собой и, впившись в губы поцелуем, заменяет мою ладонь своей.

Стону ему, пышущему жаром, в рот. Отвечаю, как могу. Снова выгибаюсь, стремясь почувствовать каждый сантиметр его сильного тела.

Да! Да! Да! Да! Да!

Меня заедает в такт движению умелых пальцев внутри себя, которые не оставляют и шанса на то, чтобы я сохранила себя в этом безумии. Они гладят, ласкают, размазывая влагу, подчиняют своему ритму, то быстрому, то мучительно медленному, вынуждая подмахивать им навстречу бёдрами.

Влажные, пошлые звуки смешиваются со звуками поцелуев, приглушёнными стонами и шумным дыханием. Воздух густеет, голова кружится, реальность тает вместе со мной и в качестве единственной константы - он. Баграев Тамерлан Заурович. Старший брат подруги. Мой запрет, табу и без пары минут первый мужчина.

- Меня срывает, Ласточка… - отстраняется от губ, увеличивая темп и давление пальцев, и спускается ниже, проделывая уже знакомый путь - моя сверхчувствительная шея, ключицы, плечи, грудь, болезненно ноющие его стараниями соски. - От тебя