Измена. Муж заказал мне любовь - Андрей Левинский

в багажник такси. Денис ещё стоял рядом, ожидая окончательного согласия. Я сказала, что буду говорить за себя и заранее договариваться о версии не стану.

Он хлопнул дверцей сильнее, чем требовалось.

* * *

Через неделю Лидия Павловна пригласила меня помочь выбрать фотографии для небольшого семейного альбома. Я сразу спросила, будет ли Денис. Она ответила, что нет: он приедет в выходные, а ей хочется закончить раньше.

Я поехала после работы. Свекровь встретила меня в прихожей и обняла так осторожно, словно у меня болело плечо. На кухне стояли чай и вазочка с конфетами, которые я любила. Мне пришлось проглотить ком в горле прежде, чем сесть.

Мы выбирали снимки её родителей, дачи, детей. Лидия Павловна подписывала годы карандашом на обратной стороне. На одном кадре молодой Денис держал меня за руку. Я была беременна Асей и старалась встать так, чтобы живота не было видно. Мы ещё не расписались.

— Эту оставим? — спросила она.

— Конечно.

Лидия Павловна перевернула фотографию, но не написала дату.

— Он сказал, что у тебя появился человек.

Я поставила чашку.

Она продолжила быстро:

— Я не осуждаю. Ты не думай. Просто мне трудно понять, как всё так быстро. Ещё месяц назад…

— Это началось после того, как я узнала про Киру.

— Я знаю. Он говорит, ты давно несчастлива была.

Я посмотрела на фотографию. Денис держал мою руку с той же уверенностью, с какой теперь говорил за меня матери. Я не хотела устраивать разговор здесь, среди её родителей и детских снимков. Но если промолчу, за меня останется его версия.

— Я не была все девятнадцать лет несчастлива. И ушла не потому, что нашла замену.

Лидия Павловна кивнула.

— Тогда, может, ещё…

— Нет.

Она отодвинула альбом. Я испугалась, что сейчас встанет, попросит уйти или начнёт плакать. Вместо этого она спросила, положить ли мне чай в термос: дорога долгая.

— Не надо. Я допью здесь, если можно.

— Можно, конечно.

Мы сидели молча. Потом я взяла фотографию с дачи и спросила, какого года подпись. Лидия Павловна ответила. Мы закончили страницу, не решив ничего про семью.

На обратном пути я достала телефон и открыла папку с перепиской. Больше всего мне хотелось, чтобы она сама услышала, что именно сделал сын. Чтобы я не подбирала слова и не доказывала, что имею право уйти, пока она смотрит на меня с надеждой.

Я знала, как сделать историю понятной. Это была моя работа.

* * *

За эти две недели моя жизнь проходила среди коробок, правок и коротких встреч с дочерью. Ася привезла мне настольную лампу, потому что старая мигала. Мы ели пиццу на подоконнике и обсуждали её учебный фильм. Про отца она не говорила. Я старалась не спрашивать, встречались ли они.

Денис присылал то гневные сообщения, то фотографии нашей кошки, которая умерла шесть лет назад. Я отключила уведомления и оставила только звонки: надо было договариваться об имуществе и документах. Заявление о разводе теперь действительно было подано, разговор с юристом состоялся. Никакой красивой лёгкости это не принесло. Просто стало меньше места для слова «передумала».

Лидия Павловна подтвердила дату юбилея. Небольшой семейный ужин дома: она, её сестра, брат Дениса с женой, мы с Асей. Я согласилась прийти и весь вечер представляла, как они будут на меня смотреть.

Папка с перепиской постепенно превратилась в короткий фильм. Даты, снимки, мой голос. Я делала его после музейной работы, иногда до двух ночи. Каждое совпадение времени давало острое удовлетворение. Здесь Денис заказал знакомство. Здесь сообщил Кире, что жена его не отпускает. Здесь Роман переслал голосовое. Никто больше не сможет сказать, что я всё придумала.

Для финала я взяла кусок Романова рассказа о пробах. Его голос был таким усталым, что сразу становилось ясно: передо мной живой человек, которого Денис решил использовать так же, как меня.

Я прослушала склейку. Получилось сильно.

Потом поняла, что Роман не давал мне этот рассказ для семейного просмотра.

Утром я написала ему: «Я готовлю объяснение для родственников. Там есть твой голос. Прежде чем показывать, хочу дать тебе посмотреть».

Он ответил: «Пришли».

Я отправила файл и поставила телефон на беззвучный режим, хотя и без того собиралась весь день ждать.

Глава 18. Без удачного монтажа

Роман позвонил через час.

— Я посмотрел. Переписку о заказе показывай. Всё, что я писал Денису, тоже. Запись про пробы убери, пожалуйста.

Я стояла у окна с чашкой кофе. На улице дворник поливал клумбу из шланга, и вода переливалась через бетонный край на асфальт.

— Там нет ничего плохого о тебе.

— Я не поэтому прошу.

— Я хотела показать, что ты живой человек. Что тебе тоже…

— Оля, это сообщение было тебе.

Я прижала чашку к подоконнику. Фраза была слишком знакомой по смыслу.

— Ты сам отправил моё Денису.

На другом конце стало тихо.

— Да, — сказал Роман. — И не имею права делать вид, что не понимаю. Но я всё равно прошу не включать это.

— Значит, своё личное ты защищаешь.

— Сейчас — да.

Я отвернулась от окна. Он мог бы промолчать, разрешить, принять это как наказание. Какая-то часть меня именно этого и ждала. Чтобы стало поровну.

— Хорошо, — сказала я. — Уберу.

— Спасибо.

— Не благодари пока. Я очень злюсь.

— Я слышу.

Мне захотелось бросить телефон. Вместо этого я спросила:

— А если я всё равно покажу?

Он ответил не сразу.

— Я не могу тебе помешать. Но это будет твоё решение, не моё согласие.

Я села на кровать. Подо мной хрустнул пакет с новыми полотенцами, который я так и не разобрала.

— Ты больше ничего не хочешь сказать о фильме?

— Хочу. Ты оставила там только те свои слова, где тебе больно. Я не прошу делать меня лучше. Просто… Ты ведь знала с самого начала.

Я положила ладонь на лоб.

— Я написала это в начале.

— Одной строкой. А дальше выглядит так, будто ты всё время ждала честного знакомства.

Я не ответила.

Роман тихо произнёс моё имя.

— Не надо, — сказала я. — Я услышала.

* * *

После разговора с Романом я не смогла сразу открыть монтаж. Встала, надела куртку и вышла на улицу без сумки. Ключ забыла, вернулась, разбудила Веру звонком. Она открыла с таким лицом, что пришлось извиниться дважды.

Во дворе пахло пылью после полива. Я села на скамейку у детской площадки и стала перечитывать сообщения. Роман разрешал показать всё о заказе. Не пытался стереть свою роль, не просил защитить его перед родственниками.