Сквозь Мрак - Леока Хабарова

выглядели ужасно. Настолько, что страшно смотреть. Глубокие, воспалённые, с рваными почерневшими краями, они сочились липкой сукровицей и перемежались пузырящимися ожогами. Удивительно, как Холф вообще выжил!

– Держись, Ник, – прошептала она. – Всё будет хорошо.

Разумеется, он не ответил.

– Вот! – Отец притащил жестяное ведро с водой и охапку ветоши. Всучил ветошь Кристиане. – Оботри его. А я погляжу, что осталось в аптечке.

Аптечкой оказался холщовый мешок, полный разного добра. Там обнаружились пожелтевшие от времени бинты, пластырь, шприцы, куча мутных склянок с непонятными жидкостями и стёртыми этикетками, легион всевозможных антисептиков, загнутые медицинские иглы, марля, россыпи разноцветных пилюль и огромная, просто гигантская клизма.

Крис вскинула брови. Ну и ну!

– Я запасливый, – пояснил отец. – Не один год собирал эту коллекцию. Ну, как там твой друг? – Он вооружился кривой иголкой и с помощью ножниц продел в неё нить. – Готов к заштопыванию?

Кристиана не нашлась, что ответить. Отец мягко улыбнулся.

– Не переживай, принцесса. Мы не дадим ему умереть. Снадобья помогут. Уж я-то знаю!

Ник

У Ника имелось убежище. Настоящий секретный бункер. Находился он на пустыре сразу за корпусом пищеблока и представлял собой обломок исполинской, поросшей бурьяном железобетонной трубы, куда Ник натаскал досок, металлического лома, и даже прикатил полусгнившую строительную катушку, из которой вышел преотличный рабочий стол.

В приюте Никласа никто не задирал – это было чревато. Во-первых, Ник, хоть и считался тощим недомерком, мог запросто дать в нос, а во-вторых… Всякий, кто к нему лез (или пытался) уже через минуту-другую увлечённо что-то мастерил или строил – чаще всего везделёты, дирижабли и парящие эсминцы из коробок, кусков фанеры и прочего хлама, – под чётким руководством того же Ника. А потом они вместе играли. Как работает эта странная магия, Ник никогда не задумывался и анализировать не пытался: весело и весело. К тому же, самолеты нравятся всем мальчишкам без исключения. Так ведь?

Жилось в приюте хорошо. Спокойно, сытно, благостно. До приюта Ник работал беспризорником на Малой Латейской. Побирался, одним словом. Жалобил прохожих, выпрашивал монеты, распевал за еду скабрёзные песенки, иногда воровал. Один раз стащил у расфуфыренной дамочки часы – красивые, блестящие, на длиннющей цепочке, – а она подняла крик. Прибежали жандармы, и Ник попался. Когда его везли в приют, он расплакался: парни с улицы рассказывали, будто в приютах всем «подрезают крылья». Ник понимал, что крыльев у него нет (может, они позже отрастают?), но терять их всё равно не хотелось.

Однако никто ему ничего не отрезал. Его привезли, отмыли, дали новую одёжку, накормили кашей и уложили спать на самую настоящую двухэтажную кровать с мягкой подушкой и тёплым одеялом. Чудо какое-то! Наутро он познакомился с мальчишками, которые тоже спали в длинной комнате на настоящих двухэтажных кроватях, поведал, что звать его Ником и ему уже неделю как стукнуло восемь – солидный возраст! Мальчишки по достоинству оценили сказанное и сразу захотели дружить. Ник не возражал. Ему всё нравилось. Даже занятия. Уроки начинались рано, в семь тридцать утра, и продолжались до полудня. Ник выучился читать, писать, считать, мастерить всякое и даже паять! А потом обустроил себе бункер, и всё стало вообще замечательно, ведь здесь, в своём секретном убежище, он мог мечтать… о небе.

– Ах, вот ты где! – монашка Леонидия втиснулась в железобетонную трубу. Ей пришлось знатно постараться: внушительные габариты не располагали лазать по ребячьим убежищам. Она запыхалась и сделалась красной, точно свёкла в салате. – Ты пропустил обед, несносный мальчишка!

Ник поглядел на неё. Голубые глаза Леонидии улыбались. Она нравилась ему. Добрая, смешная, задорная, Леонидия обожала шутки и розыгрыши, а перед отбоем рассказывала истории о приключениях, отчаянных смельчаках и удивительных местах. Именно она подарила Нику открытку с Иваром Штормом, которую он повесил над кроватью в общей комнате.

– Хулиган! Нарушитель порядка!

– Хотите воды, сестра Леонидия? – вежливо спросил Ник.

– С газом?

– Без.

– Ну, так и быть, выпью. Неси.

Ник усадил Леонидию в самодельное кресло – холщовый мешок, под завязку набитый ветошью и обрывками поролона – и подал воды. Монашка разом осушила полбутылки и блаженно протянула.

– Хорошо-о-о! – Она осмотрелась. – А ты неплохо устроился, малыш Никки.

– Рад, что вам нравится, – учтиво отозвался он.

– Но всё же не стоило пропускать обед, – Леонидия посмотрела с укором. – Все сбились с ног в поисках тебя.

– Простите, сестра Леонидия. – Ник посмурнел. – После экскурсии захотелось побыть одному.

Леонидия мгновенно считала его настрой.

– Это нормально, – изрекла понимающе. – Мужчинам порой необходимо собраться с мыслями в уединении. Но что же случилось в городе?

– Ничего… – Ник отвернулся.

Монашка ухватила его ладони.

– Хей, малыш Никки! Мы же друзья. А друзья делятся наболевшим. Выкладывай, что стряслось такого, что ты пропустил свои любимые рыбные котлеты.

– Меня назвали трущобной крысой, – пробубнил Ник, и, резко вскинув голову, поймал растерянный взгляд Леонидии. – Правда, что будущее всех призорников – паперть и ночлежка?

– Господи! – охнула монашка. – Да кто ж тебе наговорил такого, детка?

– Городские мальчишки.

– Городские мальчишки? – Леонидия, похоже, не поверила ушам.

– Они самые, – вздохнув, подтвердил Ник. – Только не обычные, а такие все расфуфыренные. В белых перчатках, высоких шляпах. У каждого – трость с набалдашником. Они заметили, как я читаю по складам плакат о зачислении в Лётную школу… и начали смеяться.

– Ну… – Леонидия притянула его к себе и обняла. От неё вкусно пахло котлетами. – Они просто дураки! Сейчас другие времена, и происхождение уже не определяет судьбу. Всё зависит от самого человека.

– Правда? – Ник шмыгнул носом.

– Конечно, правда…

– А кем были ваши родители, сестра?

Леонидия явно смутилась.

– Не знаю, малыш Никки, – сказала она. – Я выросла в доме призрения.

– Понятно, – разочарованно вздохнул Ник и отстранился.

– Погоди. – Леонидия удержала его за предплечье. – Ты хочешь стать пилотом? – спросила строго.

– Да.

– Это твоя мечта?

– Да.

– Самая заветная?

– Самая-самая! – с жаром отозвался Ник.

– Что ж… тогда, пожалуй, можно попробовать… – проговорила Леонидия с видом таким загадочным, что мурашки побежали по коже.

– Что? – всполошился Ник. – Что «можно попробовать»?

Леонидия посмотрела на него, прямо как на взрослого.

– А ты не проболтаешься?

– Нет! Ни за что! – Ник ударил себя кулаком в грудь, подтверждая крепость данного слова. – Клянусь небом!

– Тогда слушай, – Она наклонилась к нему и понизила голос. – У меня есть знакомый волшебник.

– В-волшебник?

– Да, – кивнула Леонидия. – Волшебник. Самый настоящий. И он может исполнить одно, самое заветное желание. Правда, при определённом условии…

– Что за условие? – нахмурился Ник.

– Тот, чьё желание он исполняет, должен прикладывать все усилия для воплощения мечты, а не сидеть сложа руки.

– И всё сбудется? – с