Сквозь Мрак - Леока Хабарова

– У меня нет дома, – угрюмо отозвалась Крис. – И нормальной жизни тоже нет…

– Будет, – уверенно заявил отец и почему-то посмотрел на Холфа. – Обязательно будет.

К утру отец пропал. Исчез. Растворился.

Крис пыталась его искать, но не рискнула уходить далеко от спасительной чудо-хижины. Да и бросить Холфа одного не представлялось возможным – беднягу терзала жестокая лихорадка. Пришлось смиренно ждать и надеяться на лучшее. Когда от надежды остались ошмётки, а тревога набатом стучала в висках, Кристиана увидела сон. Удивительный сон.

Начиналось всё, как обычно: она поджидала отца на аллее Героев – он вот-вот должен был вернуться с вечернего построения. Сумерки медленно опускались на Лётный городок. Пахло липами. У фонарей роилась мошкара, а сердце замирало от предвкушения встречи с самым лучшим человеком на земле. Самым-самым лучшим!

Наконец, вдалеке показалась фигура. Широкие плечи, жокейская походка… Отец!

Кристиана бросилась к нему, а он подхватил её, закружил, прижал и звонко чмокнул в щёку.

– Соскучилась, принцесса? – От него пахло табаком, конденсатом и тёртой кожей лётной куртки.

Как всегда…

– Я не принцесса! Я лётчица! – горячо возразила Крис.

– Всё так, – согласился отец. Глаза его блестели. – Лётчица. Причём отважная!

– Да!

– И ты должна поверить.

Крис нахмурила бровки.

– Во что, папочка?

– Ты знаешь. – Он вложил ей в ладошку нечто жёлто-блестящее.

– О-о! – протянула Кристиана… и проснулась.

Она помнила, хорошо помнила своего золотого цыплёнка. Незамысловатая ёлочная игрушка была для неё настоящим трофеем – Крис выиграла её под Рождество на конкурсе талантов Младшей школы: спела песенку, и ей все хлопали. Но громче всех – отец.

Куда девался тот цыплёнок, Кристиана не имела понятия: столько лет прошло – целая вечность! Но сейчас, когда она проснулась – продрогшая, измученная тревогами, – цыплёнок обнаружился в ладони. Кристиана уставилась на жёлтое чудо, не веря глазам. Не может… Не может такого быть! Она с силой ущипнула себя, дабы убедиться в реальности происходящего. Но, нет. Цыплёнок не исчез. Покрытое блёстками тельце мерцало в отсветах масляной лампы.

Крис сглотнула подкативший ком, и провела пальцем по стеклянным узорчатым пёрышкам, крошечному клюву, глазкам, гребешку…

– Я верю, папочка, – прошептала чуть слышно… и цыплёнок рассыпался прахом. Осталась лишь золотая пыльца…

Наутро Ивар Шторм вернулся. Ну, как вернулся… Попросту возник на колченогом стуле за круглым столом в гостиной. Мрачный, угрюмый, взъерошенный, он сидел, ссутулившись, не двигался и пялился куда-то пустым остекленелым взглядом. Под красными глазами залегли тёмные круги. Морщины обозначились резче. В том, что он именно «возник», сомневаться не приходилось: Крис собственноручно заперла все засовы на ночь, и едва не умерла от инфаркта, завидев отца – сердце чуть не лопнуло в груди.

Она тихонько позвала, но отец не откликнулся. Не повернулся даже. Молча сидел. Не шевелился, не моргал. Скупые слёзы катились из поблёкших глаз и оставляли на щеках мокрые дорожки.

Кристиана подошла, опустилась на пол рядом и взяла отца за руку.

– Принцесса… – хрипло выдавил он. – Всё это… так тяжело…

– Я верю, папочка… – Она уткнулась лицом в огрубевшую ладонь. – Я верю…

Ник

Разбудил дикий грохот и возглас.

– Гляди-ка, дочь, я раздобыл лося!

– Главное, что не грустного таракана. – За ответом последовал смех. Дружный и тёплый, как солнечный луч.

Ник попытался открыть глаза. Получилось плохо: веки будто свинцом налились. Голова трещала, как спелый арбуз, а во рту стоял ядрёный вкус вымоченного в собачьем дерьме кривого стартера. Сесть тоже не вышло, пришлось просто перевернуться на бок – не бог весть, какой подвиг, но уже прогресс. По крайне мере, в поле зрения попало хоть что-то, кроме потолочных балок.

Ник осмотрелся.

Неровные металлические стены, спаянные между собой кривыми, но крепкими швами, пол, устланный листами фанеры, которая явно знавала лучшие времена, мутное круглое оконце, рваный парашют вместо штор, старинный паровой обогреватель на изъеденной термитами тумбочке без дверцы…

Хижина… Точно! Они добрались до хижины! Но… вроде бы… их собирались убить. Или нет? Тот усатый крепыш с дробовиком. Он гнал их прочь. А потом… Потом…

Виски прострелило болью, и Ник скрежетнул зубами. Воспоминания плыли и рассыпались осколками, не собрать. Проклятье!

Он снова попытался сесть и застонал от боли. Стон привлёк ненужное внимание: послышались шаги, лестница скрипнула, и тот-кто-раздобыл-лося, возник на пороге.

– О-о! Ты посмотри, кто проснулся! – сказал тип, а за его спиной мелькнула пигалица. Целая и невредимая. – Наш герой-везунчик!

Ник нахмурился, а когда тот-кто-раздобыл-лося приблизился, всерьёз напрягся. Да это же усач с дробовиком! Тот самый! Во же… чёрт! И, как назло, никакого оружия под рукой. Да и сил кот наплакал: даже муху прихлопнуть не хватит.

– Рад, что ты очнулся! – усмехнулся в усы незнакомец… и Нику показалось, будто он уже где-то видел это лицо.

Что-то смутно знакомое мелькнуло на задворках памяти. Может, это… Может…

– Ник! – Пигалица рванулась к нему и схватила за руку. – Наконец-то!

Улыбка так и сияла на её лице.

Ник чуть подрасслабился: не стала бы она так улыбаться, если бы им угрожала опасность. А значит, опасности нет. Ведь нет же? И всё-таки… что это за тип?

– Где мы? – прохрипел Ник.

– В безопасности, – ответил тип. – Тебе несказанно повезло, парень. Сам жив, и руки-ноги целы. Чудо, не иначе! Ты самый везучий засранец по эту сторону Мрака. Уж я-то знаю!

И тут до Никласа дошло. Эта улыбка. Усы и косматые брови. Светло-голубые глаза…

Это лицо – только более молодое – он видел ежедневно. Над собственной кроватью в приюте, на парадных портретах в Доме Офицеров, на транспарантах, плакатах, открытках и почтовых марках. Повсюду!

– Ивар Шторм… – пробормотал Ник, усомнившись в собственном рассудке. – Не может быть…

– Может! – воскликнула пигалица. Счастливая улыбка до сих пор оставалась при ней. – Это мой отец, Ник. Это он, уж поверь. И он нам поможет.

– Поможет?

Пигалица… точнее Кристиана кивнула.

– Он изучал Мрак все эти годы. Делал записи. Фиксировал аномалии. Даже карту начертил!

Ник перевёл взгляд с пигалицы на Шторма и обратно. Чёрт… да они и впрямь похожи! Приделать ей усы, так вылитый папаша!

– Дочь рассказала мне о вашей задаче. – Ивар Шторм поднялся, шагнул к самодельному столу и плеснул в жестяную кружку воды из чайника. Вернулся и протянул воду Нику. – Как по мне, вас отправили на убой. Обоих. Пей.

Ник выпил. Шторм продолжил.

– И всё же я помогу вам отыскать пропавший лайнер, – сказал он. – Или, как минимум, его следы. А потом помогу вернуться обратно.

– Щедрое предложение. – Ник вернул кружку. – Какова цена?

Ивар Шторм криво усмехнулся.

– Обязательно должна быть цена?