Позор для истинной. Фальшивая свадьба - Кристина Юрьевна Юраш

Я молчала, глотая рыдания, которые рвались наружу.

Папа никогда не должен узнать правду. Он должен думать, что это милость богов. Что мы просто счастливчики, которым улыбнулась удача. Если он узнает, какой ценой досталось это спасение, его сердце разорвется от горя быстрее, чем от любого банкротства.

— Сейчас я еду на производство! — Отец отстранился, вытирая лицо рукавом халата, и в его глазах снова загорелась та самая сталь делового человека. — Нужно все проверить, подписать бумаги, поговорить с рабочими! Потом... потом мы устроим праздник! Большой праздник!

Он развернулся, чтобы выйти, легкий и окрыленный, словно сбросил с плеч груз в сто пудов.

В коридоре уже раздавались быстрые, уверенные шаги. На пороге моей комнаты появился мистер Кэллоуэй. Наш поверенный. Вчера он выглядел как могильщик, а сегодня его лицо светилось от радости, а в руках он мял свежую газету.

— Вы уже слышали новость, господин Фермор? — воскликнул он, едва переступив порог. — Просто невероятно! Я бы не поверил собственным глазам, если бы мне не принесли утренний выпуск! Там целая статья о «королевских закупках»! Но это еще не все! Ко мне уже обратилось более десятка аристократов, которые хотят вложить свои деньги в наши заводы! Новые инвесторы!

Отец расправил плечи, и в его позе снова появилось то самое достоинство, которое я так любила.

— Я же говорил, мистер Кэллоуэй! — произнес он с твердой уверенностью, глядя на меня сияющими глазами. — Хорошим людям всегда улыбается судьба. Зло не может победить окончательно.

Поверенный широко улыбнулся, разводя руками в жесте облегчения.

— Да уж, похоже, удача наконец повернулась к нам лицом! — Он весело рассмеялся, хлопая газетой по ладони. — Честное слово, когда я увидел эти заголовки, первая мысль была: «Не иначе как Ферморы заключили сделку с самим Хаосом!»

Он сказал это в шутку. Легко, небрежно, даже не предполагая, насколько близок к истине.

Но кровь мгновенно отлила от моего лица. Мир вокруг замер, звуки стали глухими, словно я оказалась под водой.

Я побледнела так сильно, что, наверное, стала похожа на призрак. Сердце пропустило удар, а затем забилось в паническом ритме, отдаваясь болью в ребрах.

Кэллоуэй продолжал смеяться, не замечая моей реакции.

А я стояла, чувствуя, как холодные пальцы невидимого чудовища сжимают мое горло. Шутка прозвучала как приговор. Как насмешка судьбы.

Я перевела взгляд на отца, видя, как он тоже побледнел. Неужели он догадался, что я брала книгу?

Глава 56. Дракон

Сон накрыл меня не мягким одеялом, а тяжелой плитой черного камня. Дракон внутри, насыщенный яростью и предвкушением, свернулся кольцом в самой глубине грудной клетки и задремал, оставив мне лишь глухую, ноющую усталость.

Я не помнил, как склонился над столом. Помнил лишь запах чернил и холод маски, лежащей рядом с локтем.

Меня разбудил не звук, а изменение давления в воздухе. Кто-то стоял за дверью. Кто-то, чье присутствие раздражало мои чувства, словно запах гнилого мяса среди свежих фруктов.

— Милорд? — голос Глориуса, моего дворецкого, пробился сквозь дрему осторожно, словно он боялся вспышки моего гнева. — Простите за беспокойство. Но граф де Вермон настаивает на встрече. Он… не совсем в себе.

— Конкретнее, — буркнул я.

— Конкретнее? Он пьян. Конкретно пьян! — сухо прокашлялся дворецкий.

Я открыл глаза. В кабинете было сумрачно. Свечи догорели, оставив после себя лужи застывшего воска, похожие на слезы. За окном сгущались вечерние сумерки, окрашивая мир в цвета синяков под моими глазами.

— Впусти, — мой голос прозвучал хрипло.

Раньше я всегда был рад видеть Лорана. Но не сегодня. Не после того, что он сделал.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался запах вина вперемешку с дорогими духами и кислинкой пота.

Лоран ввалился внутрь, едва не сбив с ног замершего в поклоне Глориуса. Он выглядел жалко. Камзол был расстёгнут, шелковый галстук с золотой брошью сбит набок, а в глазах плескалась мутная, пьяная обида. Вчерашний лоск самоуверенного победителя испарился, оставив после себя избалованного ребенка, у которого отобрали игрушку.

— Она отказала! — выкрикнул он, даже не поздоровавшись. Ком в его горле был виден невооруженным глазом. Его гладко выбритый кадык ходил ходуном, словно сдерживая смертельную обиду. — Ты представляешь? Мне! Отказала!

Я медленно выпрямился в кресле. Суставы хрустнули, возвращая меня в тело. Дракон лениво приоткрыл один глаз, чувствуя запах слабости.

— Я пошел к ее отцу, — Лоран начал ходить по кабинету, спотыкаясь то о собственные ноги, то о ковер. Он смахнул со стола перо, и оно покатилось по полу. Лоран попытался его поднять, но не смог, а потом махнул рукой.

— Старик выслушал меня… внимательно так, знаете ли. Ни да ни нет! Мы мило поговорили, чай пили, о погоде болтали. А ответа я так и не получил! Будто я — воздух! Но как он на меня смотрел! Словно я… я какой-то… ну знаешь, как в дешевых романах? Сын дворецкого, решившего посвататься к любимой дочурке барона!

Лоран остановился, уперев руки в стол, и посмотрел на меня. В его взгляде не было раскаяния. Только требование справедливости. В том виде, как он ее понимал.

— Адиана тебе отказала? — спросил я спокойно.

Знание обжигало изнутри, но я держал маску безразличия. Между ним и Адианой никогда ничего не было. Это был миф, который он создал, чтобы манипулировать мной. Но сейчас мне было интересно посмотреть, как глубоко он увязнет в собственной лжи.

— Нет… — Лоран махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. Он полез в карман и достал бархатную коробочку. С силой швырнул ее на стол. — Нет, не Адиана! Милли Роузфорд!

Он выругался, глухо и грязно. Значит, он все-таки решил свататься. Но не к Адиане. Что ж, послушаем.

— Я как порядочный жених подкупил слуг, узнал, где она будет. Подошел… А они мне такие: ей уже присмотрели жениха. Ее троюродного брата, Фердинанда Нерилла Роузфорда Младшего! — Лоран захохотал, но смех вышел сухим, лающим. — Дескать, деньги должны оставаться в семье. Каково? А? Я спросил, а зачем же ее выводили в свет? Зачем нужно было это представление на балу? Зачем дразнить голодного зверя, если не собираешься кормить? Зачем эта игра на публику, если все уже решено внутри семьи?

Он замолчал, тряхнул головой, словно пытаясь