Нелюбимые - Юлия Бонд

хотела уйти. Ступила на лестницу, а муж потянул меня за руку. Я начала вырываться и… Всё случилось настолько быстро, что я даже ничего не успела понять. Я катилась по лестнице настоящим кубарем. Прикрывала живот обеими руками. Но сохранить беременность так и не смогла. До родов оставался целый месяц. А из-за падения моя дочка решила появиться на этот свет раньше срока.

— Не урони меня, пожалуйста, — шепчу Тагиру на ухо и со всей силы хватаюсь за его плечи пальцами. — Иначе я тебе этого никогда не прощу!

* * *

Дождавшись, когда Батурин крепко уснёт, я тихо встаю с кровати. И на цыпочках выхожу из спальни. Облегчённо вздыхаю, лишь оказавшись в комнате Анечки. Смотрю на свою спящую малышку и успокаиваюсь. Перед сном представляю, как однажды мы воссоединимся всей семьёй и будем путешествовать. Есть у меня одна мечта: купить дом на колёсах и объездить на нём всю нашу большую страну. Хочу быть поближе к природе и подальше от людей. Хочу на море и в горы, а ещё хочу в лес, где даже не ступала нога человека. Улыбка невольно растягивается до ушей от предвкушения приятных моментов, которые я обязательно сниму на свой фотоаппарат.

Засыпаю с лёгким сердцем. А утром, когда золотистые лучи солнца заползают в окно, мне приходит сообщение от Егора. Любимый предлагает встретиться. Пишет, что на сборы у меня есть всего тридцать минут.

Подскочив с кровати, я иду в свою спальню, чтоб переодеться. И хмурюсь, увидев на своей кровати всё ещё спящего Тагира. Приходится закрыться в ванной комнате, чтоб позвонить Егору.

Любимый отвечает после третьего гудка, и я слышу на заднем фоне шум мотора. Определённо Егор за рулём. И уже едет ко мне!

— Успеешь собраться? — спрашивает Егор, пожелав мне доброго утра.

С недавних пор, как я ушла в очередной раз от Тагира и обратилась за помощью к адвокату, наши встречи с любимым стали всё чаще. Мы видимся каждый день, а созваниваемся ещё больше — как только у любимого появляется свободная минутка, он всегда звонит мне пожелать хорошего дня или же присылает сообщения. А ещё я постоянно получаю от Егора фотографии Маши. Смотрю на них и радуюсь сквозь слёзы, что у моей кровинушки всё хорошо: папа рядом, заботится о ней и в обиду никому не даёт, а это самое главное!

— Егор, я не могу. Давай в другой раз, — прошу шёпотом и с надеждой прикрываю глаза: пусть любимый ничего не спрашивает, пусть молчит, пожалуйста.

— Юль, у тебя всё хорошо? — волнуется Егор, а я смотрю в сторону двери, за которой спит Тагир, и тяжело вздыхаю.

У меня же всё хорошо, да? Тагир вчера благополучно отнёс меня по лестнице на второй этаж. И как обещал: не приставал с сексом.

— Да, — слышу, как за дверью появляется какой-то шум, поэтому спешу попрощаться с Егором: — Прости, любимый. Я тебе потом перезвоню, мне нужно срочно идти.

Не дождавшись ответа Егора, сбрасываю вызов. Мобильный прячу в шкафу среди чистых полотенец. Включаю на умывальнике кран. Зачерпнув ладонями холодную воду, плескаю её в лицо. И смотрю на себя в зеркальном отражении. А в голове всплывают слова Тагира: “Думаешь, мне нравится такая жизнь?”. Выходит, Тагир всё понимает. И он тоже несчастный в моей нелюбви. Я и раньше догадывалась, что Батурин лишь сильный снаружи, а внутри у него такое же разбитое сердце, как и у меня — чёрная дыра, размером с футбольное поле.

Стук в дверь заставляет меня встрепенуться и закрыть кран с водой. На двери дёргается ручка, и я спешу открыть Тагиру дверь, пока он не снёс её с петель.

Одно мгновение. И мы встречаемся взглядами. Неотрывно смотрим друг другу в глаза. Моя грудь вздымается от частого дыхания, а пальцы со всей силы сжимаются в кулаки.

Приказываю себе не злиться, потому что чертовски устала от ссор.

Пробежав по мне откровенным взглядом с головы до ног, Тагир останавливается на моей груди, где некстати распахнулся халат.

— Доброе утро, — голос Тагира с утра немного хрипит. — Мне показалось, ты с кем-то разговаривала в ванной?

Тагир заглядывает за моё плечо проверяя: одна ли я в комнате или же нет. И кажется, вздыхает с облегчением, так никого и не обнаружив.

— Ты уже проснулся?

— Как видишь, — ухмыльнувшись, Тагир бы бросает взгляд на часы. Хмурится. — Жаль, мне пора.

— Уходишь? — спрашиваю, стараясь скрыть волнение, которое заставляет меня всю дрожать.

— А ты расстроена? — ещё одна ухмылка касается губ Тагира. — Юль, я всё понял. И как обещал тебе, не буду давить или заставлять вернуться домой… пока. Но после рождения нашего сына ты вернёшься ко мне.

— Но…

Не успеваю возразить, как указательный палец мужа ложится на мои приоткрытые губы. Тагир качает головой. Никаких возражений!

— Пока, — поцеловав меня на прощание, сухо прижавшись губами к моему лбу, Батурин всё-таки выходит из ванной комнаты.

А я следую за ним. И наблюдаю, как муж подхватывает со спинки стула свою помятую рубашку. В спешке застёгивает пуговицы. И зажав телефон между ухом и плечом, кому-то звонит. Кажется, это по работе, раздаёт указания.

Я провожаю Тагира до самого выхода. И стоя на крыльце перед домом, слежу глазами за чёрной иномаркой, в которую только что сел Тагир. Поморгав фарами, Тагир сдаёт задним ходом, чтоб развернуться, и уезжает.

Простояв на улице несколько минут и убедившись в том, что Батурин точно уехал, я захожу в дом. Оценивающим взглядом пробегаюсь по коридору. Внутри меня пустота. А запах Батурина до сих пор витает в воздухе, будто он всё ещё здесь… рядом!

Стук в дверь. И я вздрагиваю. Вот чёрт… И когда я перестану пугаться обычному стуку?

Повернув замок против часовой стрелки, тяну дверную ручку на себя. Хмурюсь. А я так надеялась, что Батурин уехал. Зря.

— Забыл что-то? — вылетает из меня раньше, чем я успеваю наткнуться на синие глаза Егора.

— Да, тебя, — улыбается Егор. — Я войду?

13

Его губы плавно приближаются к моим. Накрывают. Сминают жадно, опаляют кожу знакомым теплом. Бросившись в омут с головой, я отвечаю на поцелуй со всей страстью. Крепко обнимаю любимого обеими руками за шею, сцепив пальцы в замок.

— Кх…

Лёгкое покашливание заставляет нас с Егором прерваться. Прижавшись друг к другу лбами, мы тяжело дышим. И улыбаемся как подростки, будто нас застукали за непристойным занятием взрослые.

— Мам, — обращаюсь к маме, но стою к ней спиной, смотрю на своего Егора, который