Нелюбимые - Юлия Бонд

Обернувшись, тяну Егора за руку. И иду к маме. Мама смотрит на моего мужчину с широко распахнутыми глазами, сглатывает ком, который подкатил к горлу. И я понимаю, ей сейчас тяжело, потому что чувствует себя виноватой в том, что мы с Егором расстались много лет назад. Мы живём чужой жизнью, потому что “нашу” у нас украли!

— Наталья Владимировна, рад знакомству, — Егор пожимает руку моей побледневшей матери, а я смотрю за этой сценой, затаив дыхание.

Сколько лет прошло, а мои самые близкие люди впервые официально представляются друг другу. Ещё в далёком прошлом Егор хотел попросить моей руки у родителей, готовился к этому. Но я была против, потому что знала: отец никогда не согласится отдать меня замуж за Егора, не даст благословения на наш брак. Поэтому сегодняшнее знакомство Егоры и мамы для меня значит очень многое. Я больше не вижу в глазах мамы осуждения, я вижу там надежду.

“Да, мам, у нас всё будет хорошо. Потому что настоящую любовь убить невозможно. Она будет жить в сердцах влюблённых вопреки всему. И она способна творить чудеса. Нужно только не отворачиваться от неё. Не лгать. И не прятаться от неё — это невозможно”.

— Здравствуй, Егор, — натянуто улыбнувшись, мама переводит взгляд на меня. Вскидывает бровь в немом вопросе, мол, она не знает, что дальше делать.

— Мам, мы сейчас с Егором уедем. Можно я оставлю Анечку с тобой?

— Да, конечно, дочка. Я присмотрю за внучкой, — отвечает мама, и в этот момент я слышу топот детских ножек.

Навстречу нам несётся моя Анечка. Быстро спускается по лестнице, но на последней ступеньке замирает. Испуганно прижимает ручки к своей груди. Смотрит на Егора с опаской. Шаг боится сделать.

— Доченька, иди к нам, — зову малышку подойти ближе, но когда она не решается этого сделать, я сам подхожу к Ане. Беру крошку за руку и подвожу к Егору: — Не бойся. Он тебя не обидит. Он хороший. Его зовут Егор…

— Привет, — улыбается Егор и виновато пожимает плечами: — Прости, малыш, я без подарка. Но в следующий раз я обязательно исправлюсь. Какие тебе нравятся игрушки?

Аня молчит. И тогда я отвечаю вместо дочки, что Аня любит рисовать.

Вдруг малышка оживает. Задрав голову, смотрит на Егора с широко распахнутыми глазами. Уже не боится его и это точно!

— Ты мой папа? — спрашивает Анечка, а у меня моментально подкатывает ком к горлу.

Опешив, я слежу за реакцией Егора. Это так неожиданно. Потому что раньше мы с Аней не говорили о том, кто её папа. Дочка знает меня как маму, а за папу она даже не спрашивала. Никогда! Тагира Аня боялась с первой встречи и всегда сторонилась его, избегала как огня. А дети всё чувствуют: плохих людей они обходят десятой дорогой, а к хорошим идут сами и открывают для них своё маленькое чистое сердце.

Секунды тянутся бесконечностью.

Я волнуюсь. Боюсь, что Егор ответит совсем не то, что ждёт от него Анюта.

Даже не знаю, что лучше: горькая правда или сладкая ложь.

— Ты узнала меня? — Егор протягивает Анечке свою большую ладонь. И помедлив мгновение, Аня пожимает мужскую руку.

— Да. Я узнала тебя ещё там… в школе, — отвечает малышка и переводит взгляд на меня. — Я вас тогда впервые увидела. И подумала, что вы пришли меня забрать. Что вы — мои папа и мама.

— Зайка, — прослезившись, обнимаю дочку за хрупкие плечи. Целую в макушку. — Конечно, всё так и есть.

— Привет, папа, — говорит Аня, обращаясь к Егора. — Ты меня больше не бросишь?

Егор качает головой. И я вижу, как в его красивых глазах цвета неба застыли слёзы. Но мужчины ведь не плачут, правильно? Это соринка в глаза попала, наверное.

— Привет, дочь. Нет, я вас с мамой ни за что не брошу.

Я готова расплакаться в эту же секунду. А мама уже плачет, платочком вытирает опухший нос. Этот трогательный момент пробрал меня до дрожи. Волнительно. И радостно на душе, как никогда за последнее время.

* * *

После трогательного знакомства близких людей я хожу будто окрылённая. Егору даже приходится поторапливать меня, потому что по планам мы должны были выехать из дома ещё десять минут назад. Но я не могу взять себя в руки. Двигаюсь со скоростью раненой улитки.

Любимый помогает мне застегнуть босоножки. Присев передо мной на корточки, Егор нежно касается моей щиколотки. Возиться с застёжкой, проводит по голени тыльной стороной ладони. И от этой ласки в моей душе разливается музыка. Егор всегда был нежным и внимательным к деталям. Прошло столько лет, но он не изменился. Я вижу перед собой всё того же мужчину, который стал моей первой и единственной любовью.

Прощаюсь с мамой и Анечкой. И взяв Егора под руку, выхожу с ним из дома. Возможно, это рискованно. Но мне надоело прятаться! Осточертело донельзя по крупицам воровать любимого у всего мира. Наши браки с Егором — не больше, чем штампы в паспорте. Они не настоящие. Поэтому я не считаю нас любовниками. Мы любимые друг для друга.

— Какой чудесный день, — говорю Егору, когда мы оказываемся в машине наедине.

Сжав мою руку пальцами, Егор соглашается кивком. Целует меня в щеку, и в глаза смотрит с любовью, наполняя мою душу теплом. Поправив на моём плече ремень безопасности, Егор спрашивает: готова ли я к часовой поездке за город. Конечно же, я готова. За ним босыми ногами побегу: по горячим углям, по битым стёклам и даже по болоту. Потому что любовь живёт во мне вопреки всему, она как Феникс: возрождается из пепла вновь и вновь.

Пока Егор внимательно следит за дорогой, крепко удерживая руль обеими руками, я выглядываю в окно. Любуюсь пейзажем. И не упускаю возможности опустить ладонь на свой живот, чтоб погладить в том месте, где толкается сынок.

У Егора звонит мобильный. Я вижу, как на экране светится имя “Катя”, потому что телефон лежит недалеко от коробки передач. Скосив взгляд на мобильный, Егор становится хмурым.

— Не ответишь? — спрашиваю я и Егор берёт в руки телефон.

Зажав мобильный между ухом и плечом, любимый сухо приветствует жену. А динамик в его в телефоне громкий, я хорошо слышу их разговор, хоть и не собиралась подслушивать.

— Егор, я подумала над твоими словами и всё-таки решила полететь одна. Если вдруг передумаешь и захочешь ко мне присоединиться, то вылет завтра в восемь вечера. Я оставлю