Нелюбимые - Юлия Бонд

— Хорошо, — сухо бубнит в трубку Егор, продолжая внимательно следить за дорогой. А я вижу, как побелели его пальцы, которыми он крепко сжимает руль. Этот разговор явно не нравится Егору.

— Может, хоть сегодня приедешь домой? Я приготовлю ужин или можем заказать еду из ресторана…

— Кать, мне неудобно говорить. Я перезвоню.

— Ты сейчас с ней? — спрашивает Катя и Егор напрягается.

— Нет, — холодно чеканит Егор и я прислушиваюсь к бахающему в моей груди сердцу. Укол вины протыкает меня насквозь. — Потом поговорим.

Нажав на “красную трубку”, Егор кладёт телефон обратно, в “кармашек” воле коробки передач. Задумчиво чешет рукой гладковыбритый подбородок, продолжая следить за дорогой.

— Ты всё слышала? — спрашивает у меня и отвечаю, что “да”.

Егор молчит, я тоже молчу. А воздух в авто становится невыносимо тяжёлым. Я невольно ощущаю себя виновницей в бедах жены Егора. Знаю, он её не любит, а всю жизнь любил только меня, но разве мне от этого легче? Нисколько.

— Можно я кое-что спрошу? — осмеливаюсь нарушить затянувшуюся тишину и, получив от любимого утвердительный кивок, продолжаю говорить: — Ты ушёл из дома?

— Да.

— А где сейчас Маша?

— Машу отвёз к своим родителям на летние каникулы. С дочкой всё хорошо, ты только не волнуйся, Юль, — спешит успокоить меня Егор, но я не успокаиваюсь. Не было и минуты, чтоб я не думала о дочери.

— Вы с ней совсем не ладите?

— У нас трудные отношения. Маша — непростой ребёнок. Но я стараюсь быть ей хорошим отцом и не теряю надежды, что однажды она найдёт для меня хоть немного места в своём сердце.

Я снова замолкаю, погружаюсь в собственные мысли, которые стучат в голове настоящим набатом. Вспоминаю те немногие встречи с доченькой. Насколько я поняла, Маша очень обижена на свою судьбу. И я её понимаю: десять лет жить в детском доме при живых родителях. А потом, будто из ниоткуда, появляется родной отец, привозит в свой дом и пытается обогреть. С трудом представляю, сколько боли испытала в тот момент моя девочка и сколько испытает ещё, когда узнает, что её родная мама тоже жива.

— Юль, не грусти. Однажды наступит день, и мы все будем вместе. Маша обязательно нас полюбит, вот увидишь, — взяв меня за руку, Егор перекрещивает наши пальцы в замок.

— Катя знает, что я — мать твоей дочери?

— Нет. Знают только мои родители, но они никому ничего не скажут.

Тяжко вздохнув, отворачиваю голову к окну.

— Любимая, потерпи ещё чуть-чуть. Мой хороший друг помогает мне разобраться с Тагиром. То видео, что ты прислала, запустили в работу. И удалось выяснить, что пострадавший ДТП, скорее всего, не умер. Его смерть не зафиксирована в государственных реестрах. Сейчас его ищут спецслужбы и когда найдут, всё встанет на свои места. ДТП было подстроено Тагиром. Батурин ответит за все свои преступления перед законом — обещаю тебе, — уверенная интонация, с которой говорит Егор, вселяет в меня надежду, что так и будет. И я дождусь тот день, когда с Тагира будут сорваны все маски.

Больше я ничего не спрашиваю у Егора, и до конца поездки молчу. Смотрю в окно, наблюдаю, как городской пейзаж сменяется трассой. А затем машина сворачивает в посёлок закрытого типа, который находится в часе езды от столицы.

Когда наша иномарка тормозит напротив одного из частных домов, я уже обо всём догадываюсь сама.

Заглушив мотор, Егор помогает мне выйти из машины. Обнимает за талию и ведёт к калитке. Открыв её, отступает в сторону, пропуская меня вперёд. Несмело делаю первый шаг. И замираю, остановившись в нескольких метрах от двухэтажного дома с мансардой.

* * *

Обвожу взглядом двор. Уютно и достаточно скромно. Нет ни одного намёка на помпезность. Но вопреки роскоши, в которой я купалась все эти годы, живя с Батуриным, мне здесь нравится гораздо больше. Дом словно из моих мечт. Простой и небольшой, до ста квадратов: с тёмно-красной крышей, стены отделаны диким камнем и украшены диким виноградом. Двор вымощен обычной тротуарной плиткой, а по всему периметру установлены небольшие садовые фонари.

Егор вкладывает в мою руку ключи:

— Это наш дом. Когда всё закончится, мы переедем сюда жить.

Я не сдерживаю эмоций. Обернувшись, обнимаю Егора за плечи и награждаю любимого нежным поцелуем в губы. Говорю ему, что он — мой волшебник и признаюсь, что о таком доме мечтала всю жизнь.

Внутри дом мне нравится ещё больше. Просторная кухня на первом этаже оборудована необходимой мебелью и современной бытовой техникой. Есть большой зал, где можно собираться за обедом всей семьёй. И санузел. На втором этаже три отдельных спальни: наша с Егором и две детских.

Сердце волнительно стучит в груди, когда я представляю, как мы в скором времени будем жить здесь с любимым и нашими детьми.

Пока я разглядываю красивый вид из окна, Егор становится за моей спиной. Обнимает за талию и, откинув волосы на одно плечо, губами прокладывает дорожку по всей шее. Его поцелует заставляют меня трепетать и сгорать от желания. Невыносимо хотеть быть близкой, зная, что это пока под табу на ближайшие два месяца. И Егор понимает это, поэтому его поцелуи не становятся настойчивее, а руки не опускаются ниже талии. Но моя ревность появляется некстати. Я представляю Егора с женой. Он ведь обычный мужик и секс — почти такая же потребность его организма, как и сон. И если я не могу его дать, значит, может дать другая — та, что законная, по паспорту Астахова.

Приказываю себе не загоняться. И не думать о его жене. Но это трудно сделать особенно после телефонного разговора, который я подслушала не специально. Катя спросила: “Ты сейчас с ней”. Значит, она знает обо мне.

Мне хочется спросить у Егора: почему он ушёл из дома и над какими его слова подумала жена. Я с ума схожу от ревности. Она съедает меня изнутри, занимает все мои мысли.

Но я ничего не спрашиваю у любимого, как и он не задаёт мне лишних вопросов. Мы же взрослые люди, да. И понимаем, что быть любовниками — это всегда морально тяжело, ты будто одновременно проживаешь две жизни: свою и чужую.

* * *

Тагир

Приняв телефонный звонок, слушаю в трубке доклад своего человека:

— Тагир Даянович, они сейчас вместе. Приехали в загородный дом в тридцати километрах от столицы. Что прикажете делать? Убрать Астахова?

— Чем