После развода с драконом. Будешь моей в 45 - Анна Солейн

— Не говоря уже о том, — протянул мэр, — что я не могу доверить руководство школой… — Он окинул меня взглядом исподлобья. — Вам.

Ну да.

В глазах мэра, убеленного сединами, украшенного степенными очками, я в самом деле была не лучшей кандидатурой. Собственно, меня бы и на порог к нему не пустили, если бы я не представилась двоюродной теткой мистера Гаррета. Мистера Гаррета в городе уважали — не помешали этому даже месяцы в обнимку с бутылками сидра.

— У меня солидный опыт в воспитании племянников, — соврала я.

Если мне с чем-то и повезло — то это с тем, что в этом мире не было такой строгой системы контроля документов, как в моем родном. Всем, по большому счету, было плевать. Это считалось даже нормальным, если кому-то вдруг захочется сменить имя, потому что имя считалось такой же собственностью, как, например, платье. Никто ведь не мешает другим менять платья? Вот и здесь такая же схема.

Формально говоря, причина отказа мэра вряд ли была связана с этим.

— И все же… — замялся мэр. — Вы не подходите. Мне жаль. Попробуйте в следующем году. Мы еще раз посчитаем расходы, а потом… потом что-нибудь придумаем. В следующем году, да. Весной. А лучше летом.

Я откинулась на спинку стула для посетителей и прищурилась. Не то чтобы я ожидала другого ответа, но все-таки надеялась, что разговор пройдет проще.

Благодаря мистеру Гаррету у меня в рукаве был козырь. И это письмо...

Ох, в какую же петлю я сую голову.

Но разве можно иначе?..

— Мэр Бигли, — медленно сказала я. — Но ведь вашему городу выделяются средства, верно? Не может быть такого, что вы сами по себе? Сколько вы получили в этом году?

— Это не ваше дело! — взвился мэр. — И то, на что вы намекаете…

— То есть, мне показалось, что на вашем столе лежит письмо от комиссара короны по поводу того, чтобы вы освоили выделенные средства? Только вот я не разглядела конкретную сумму. Но нолей там точно было шесть. Напомните, на какие нужды пойдут эти деньги? А отчет сможете показать?

Мэр побелел, медленно, опираясь на стол пальцами, встал.

— Что вы себе…

— Я могу предолжить вам сделку, — выпалила я, чувствуя. как сердце выскакивает из груди.

Во что я вляпываюсь?

Вот только выбора у меня, похоже, не было.

Я не могла просто так сидеть, сложа руки.

— Мэр Бигли, — улыбнулась я. — Мы можем быть друг другу полезны. Поверьте мне. Вы не пожалеете, что решили со мной связаться.

* * *

Спустя полчаса я вышла из мэрии на свежий мартовский воздух. Руку мне жгли бумаги: разрешение на обучение детей, чек на использование средств казны и договор бесплатное использование старого здания на окраине, принадлежащего городу. На целых пять лет! Его нужно будет привести в порядок, значительная часть средств уйдет на ремонт, но… но это победа!

О том, в какое осиное гнездо я решила сунуть руку, я решила пока не думать.

У меня просто не было другого выхода.

— Лина! — позвала я, вернувшись домой. — Надеюсь, ты еще не забыла, как пользоваться магией, потому что тебе предстоит этому учить!

Главa 28

Пять лет после развода

“Новая любовь лорда Гидеона Ферли: факты и слухи!”

Заголовок выпрыгнул на меня совершенно подло и исподтишка: в тот момент, когда я открыла утром дверь и увидела на пороге дома свежую газету.

Отлично. Вот это подарок ко дню рождения. Мало того, что сегодня утром мне исполнилось сорок пять, так еще и…

— Опять эта др-р-рянь на нашем пороге! — прошипела Лина и метким ударом носка спихнула газету вниз.

— Д-янь! — радостно подхватил ее сын, Колин, сбегая по ступенькам. — Д-янь!

Подражая матери, он попытался пнуть газету, но у него ничего не вышло: не рассчитал траекторию и грохнулся на попу. Такое бывает с четырехлетками.

Я выразительно посмотрела на Лину:

— Ты же помнишь, что при нем уже нельзя ругаться? Он сейчас повторяет все, что слышит.

Лина в ответ возмущенно уставилась на меня.

— А как тут без этого-то? Сегодня твой день рождения! А эта хренова газета…

— Х-енова! — тут же подхватил Колин, вскочил и подбежал к ней. — Мам, а что такое х-енова?

Лина замялась, а потом подхватила его на руки и чмокнула в нос:

— Это взрослое слово. Подрастешь — узнаешь! А маленьким детям его нельзя говорить.

Она ласково улыбнулась, как улыбалась только сыну. За прошедшие пять лет тень страха почти исчезла с ее лица, плечи распрямились, огромные карие глаза-вишни засияли, но она все еще оставалась холодной, настороженной, особенно с чужими.

Особенно с мужчинами — их она, кажется, решила считать своими врагами всех скопом. За исключением сына, которого обожала. И мистера Гаррета, которого по-прежнему боялась и на которого не могла поднять даже взгляда.

Лина давно перестала быть пугливой ланью, обзавелась острым язычком и натренировалась метко бить магией — резерв у нее был приличный, так что получалось болезненно и даже травматично.

Сегодня она была одета в по-учительски строгое коричневое платье, которое, тем не менее, идеально подчеркивало все изгибы фигуры. Я заранее сочувствовала каждому, кто посмотрит в ее сторону косо, хотя охотников на такое в последние годы как-то поубавилось.

— Х-енова д-янь! — радостно выкрикнул Колин, обхватывая Лину за шею.

Я выразительно подняла брови:

— Вот видишь, как бывает. Ты же учительница. Педагог! Какой пример ты подаешь своему сыну? А какой пример ты подашь нашим девочкам?

“Нашими” девочками мы, не сговариваясь, стали называть учениц с самого первого дня, когда всерьез решили открыть школу.

— Называть вещи своими именами и не выходить замуж, не подумав? А лучше — вообще туда не выходить! — агрессивно прищурилась Лина. — А этот твой Гидеон… убила бы! Он ведь знал, что ты увидишь эту статью именно сегодня!

— Лина…

Уверена, Гидеон уже и не думает обо мне. Я вспомнила наш последний разговор.

“Не буду скрывать, наш развод был мне на руку. Оказывается, после него открывается… много перспектив. Правда, есть одна деталь — но ты, наверное, и так знаешь, о чем я говорю? Одна небольшая тонкость… Даже, я бы сказал, нюанс”.

Я так и не поняла, о чем