Пиратки - Пенелопа Дуглас

– Мы не гоняем, – напоминает он.

Я игнорирую его, потому что он говорит это только для того, чтобы в случае моей травмы сказать, что предупреждал. Ной такой же, как я. Мы не ездим медленно.

Смысл именно в скорости.

Мы огибаем повороты, дорога впереди расширяется, и я жму на газ, мчась на полной скорости. Я дергаю руль влево и вправо, объезжая ямы и выбоины, и чувствую, как сердце уходит в пятки от того, как быстро появляются препятствия. Выворачиваю руль вправо, чуть не падаю и смеюсь от охватившего меня возбуждения. Опускаю ногу, выравниваю мотоцикл и прибавляю скорость, мчась вперед.

Ветер бьет в лицо, прохладный воздух проникает в щель в шлеме прямо над шеей, и я чувствую запах коры деревьев.

Быстрее.

Но пока дорога проносится подо мной, поднимаясь все выше, выше и выше, что–то сверкает на старом асфальте в лучах солнца.

Я продолжаю бросать взгляд вниз, снова замечая это.

И снова.

Что–то медно–коричневое.

Мое лицо вытягивается, меня накрывает дежавю. Монетки.

На дороге лежат монетки.

Я сбрасываю газ, понимая это слишком поздно, когда Ной проносится мимо.

О, нет.

– Ной, стой! – кричу я, но забываю про визор. Сдвигаю его вверх. – Ной! – снова воплю.

Он газует вверх по склону, но затем его колеса отрываются от земли, байк взмывает в воздух, и я ахаю, когда он обрушивается обратно на землю, а его тело отделяется от мотоцикла как раз в тот момент, когда он исчезает из виду.

– Ной! – вскрикиваю я.

Подъезжаю к вершине холма, держа низкую скорость, потому что не представляю, что ждет по ту сторону. Останавливаюсь и вижу Ноя, распластанного на склоне, его голова беспомощно болтается. Его байк лежит на боку в двадцати ярдах дальше. Спускаюсь к нему, ставлю свой мотоцикл на обочину и соскакиваю. Подбегаю, срываю шлем и бросаю его на землю.

Он кряхтит, одно колено согнуто, он стягивает шлем и откидывает голову обратно на землю.

– Вот почему… – тяжело дышит он. – …нужно сначала пройти трассу пешком.

Я бегло осматриваю его, отмечая ссадины на локтях и под плечами. Не вижу крови, но сегодня вечером ему будет непросто сидеть.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

Но как раз в тот момент, когда он собирается ответить, рев моторов нарастает, приближаясь все ближе и ближе, пока один, два, три, четыре, пять и шесть байков внезапно не врываются на холм с визгом тормозов. Ной поворачивает голову вместе со мной, и все происходит в замедленной съемке: Фэрроу и ребята срываются в занос, а затем наклоняются вправо, почти ложась на свои чертовы бока, но так и не касаясь земли, пока входят в крутой поворот, который начинается прямо за вершиной холма.

Один за другим они все выравниваются обратно. Ни один из них не может сравниться по опыту с Ноем Ван дер Бергом, но никто и не падает.

И вот тогда я наконец понимаю, откуда это название. «Глотка Филана». Это то, что мой отец все пытается вбить мне в голову. Гонки – это не про скорость.

Это наука. «Глотку Филана» не победить одной храбростью. Есть метод, как не позволить ей тебя проглотить.

Все они сбрасывают скорость, останавливаются, разворачиваются и подъезжают обратно к нам.

– Не рассказывай об этом своему отцу, – шепчет Ной, будто они могут услышать сквозь рев моторов. – Ведь он расскажет моему.

Я тихо усмехаюсь. Я никогда не встречала Джейка Ван дер Берга, но Ной избегает его так же, как я избегаю домашних заданий.

Через мгновение парни уже подходят к нам.

– Мелкий говнюк, – говорит Ной, хмурясь. – Мог бы предупредить.

Фэрроу лишь улыбается, выглядит самодовольным.

– Да кто я такой, чтобы учить Ноя Ван дер Берга и дочь Джареда Трента?

Он широким шагом подходит, хватает меня и оттаскивает от моего друга.

– Эй! – взвизгиваю я.

– Как я и говорил, мы справимся и без тебя, – говорит он Ною. – Больше не появляйся без приглашения.

И обвивает рукой мою талию, унося меня прочь. Он усаживает меня на свой байк сзади, сам садится впереди и заводит двигатель.

Фэрроу срывается с места, бросая мой байк, а я рефлекторно хватаюсь за его талию и смотрю назад на Ноя, пока мы уносимся прочь.

***

Прохладный воздух щиплет лицо.

Фэрроу несется обратно к реке и дальше, на территорию старой ярмарки, с совершенно безумной скоростью. Байки скользят по грунтовой дороге к костру, впереди появляются огни фар – люди собираются на пустом поле.

Все останавливаются, и я отдергиваю руки с талии Фэрроу.

– Если его не будет дома в целости и сохранности, когда я позвоню… – говорю я.

Он заглушает двигатель и слезает.

– До тех пор, пока ты помнишь, что ты не гостья. Ты заложница. – Он смотрит на меня сверху вниз. – Никогда больше не поднимайся на Глотку Филана без нас. Никуда больше не ходи без нас.

Могли бы и оставить меня дома, если и здесь собираются быть мне папочками.

– И не говори сегодня ни с кем здесь, – командует он. – Поняла? Если я увижу, что ты разговариваешь…

– То что?

Остальные слезают с байков, и я перекидываю ногу.

– Ты знаешь, что, – говорит Фэрроу. – Тебе никогда не было интересно посмотреть, что будет, если ты хоть раз на самом деле сделаешь то, что тебе говорят?

Я поднимаю подбородок.

Он наклоняется ко мне, когда я не отвечаю, и я замечаю Хантера справа от себя, далеко за плечом Фэрроу. Он сидит на капоте своей машины, окруженной другими автомобилями, которые выстроились вокруг костра. Люди ходят и танцуют, огонь поблескивает в его глазах, пока он наблюдает за мной и подносит напиток к губам.

– Давай, девственница, – бормочет Фэрроу. – Попробуй что–то новое.

Он берет меня за руку и ведет к вечеринке, глаза Хантера все еще преследуют нас, пока я не убираю свою руку.

Мы останавливаемся в толпе людей, жар костра окружает меня, но не достигает лица. Фэрроу и Кэлвин стоят передо мной, возвышаясь на несколько дюймов над моей линией обзора, пока играет музыка и раздаются свистки.

У костра что–то происходит, но я не могу разглядеть поверх ребят, что именно.

– У–у–у!