Освободить 10-го - Хлоя Уолш

— И твоя семья — одна из немногих католических ирландских семей, которые смогли сохранить свои земли и богатство во время плантации?

— Он умер?

— Кто?

— Мой прадед.

— Нет, но здесь написано, что он потерял ногу. — Аккуратно перелистывая пыльную страницу, он продолжал читать. — Лиз, твоя мама богатая.

— Я не понимаю, что это значит.

— Это значит, что её дети и внуки никогда не будут волноваться о деньгах. — Он нахмурился, а потом засмеялся. — Наверное, это твои дети.

— Но у меня нет детей.

— Пока нет, но когда ты вырастешь, у тебя будет куча детей, — объяснил он, вернувшись к книге. — И они будут очень богаты.

— О.

Я подумала и решила, что меня это не волнует, после чего снова уставилась на него.

— Знаешь, мне кажется, мне нравится больше быть с тобой, чем с твоей сестрой, — призналась я. — Это делает меня плохой подругой?

— Нет, — ответил Хью, снова повернув голову ко мне. — Я понимаю. — Правда?

— Да. — Он кивнул, закрыл книгу и положил подбородок на руку. — Тебе нравится тишина, а моя сестра — полная противоположность.

Я удивлённо расширила глаза.

— Мне правда нравится тишина.

— Мне тоже. — Он улыбнулся. — К тому же ты самая младшая в семье, да? А Кива — гораздо старше.

— Да.

— Значит, ты привыкла к тишине, — продолжил он объяснять. — Я — старший из четырёх детей, поэтому привык к шуму, но он мне не нравится.

Я нахмурилась от непонимания.

— Но вас только двое.

— Гибси — по сути средний ребёнок, а Бет — младшая. — Его губы чуть улыбнулись. — Он почти как мой брат.

— Так вы его вроде как усыновили? — улыбнулась я. — Как Мастер Сплинтер с черепашками.

Его тёмные глаза посмотрели на меня, и его усмешка стала шире.

— Почти.

Он был красивым. Очень красивым.

— Хью?

— Да?

— Ты мне нравишься.

— Ты мне тоже, Лиз, — ответил он, садясь. — Жаль, что ты не учишься в моем классе, а в классе моей сестры.

Я села, скрестив ноги, и улыбнулась.

— Я хочу быть с тобой всё время.

— Да. — Его щеки покраснели, и он кивнул. — Я тоже.

— Хью?

— Да, Лиз?

— Ты знаешь, что Гибси собирается попросить Клэр выйти за него замуж, когда вырастут?

Я приблизилась, чтобы наши колени коснулись.

— А ты попросишь меня выйти за тебя?

Хью долго смотрел на меня и спросил:

— Если я попрошу, ты скажешь «да»?

— Да. — Я кивнула с энтузиазмом. — Определённо скажу «да».

Он улыбнулся.

— Это хорошо знать.

— Хью?

— Да, Лиз.

Я указала на часы у него на руке.

— С Новым годом.

Хью долго смотрел на часы, а потом повернулся ко мне, покраснел и нежно поцеловал в щёку.

— С Новым годом, Лиз.

ЧАСТЬ 3

Опустающие расставания

ЖИТЬ ДАЛЬШЕ И НАЧИНАТЬ НОВУЮ ЖИЗНЬ ВМЕСТЕ

Хьюи

1 апреля 1995 года

Сидя на тротуаре со своей стороны улицы, мы наблюдали, как большой белый фургон подъехал к дому номер девять. Из него вышли Кит и Марк Аллены. Обойдя фургон сзади, Кит открыл дверь, и они начали выгружать коробки с вещами.

— Думаешь, это первоапрельская шутка? — с надеждой спросил Фели.

— Хотелось бы, — ответил я.

— Это отстой, — пробурчал Гибси, удерживая на коленях маленького кудрявого малыша.

— Полный, жирный ослиный отстой, — со вздохом согласилась Лиз.

— Ребята, не ругайтесь, — пожурила нас моя сестра. — Не при Бет. — Да брось, Клэр, — возразил я. — Если не ругаться сегодня, то когда вообще можно?

Она пожала плечами, но ничего не сказала.

Потому что нечего было сказать.

Потому что это был худший день на свете.

Через несколько минут из дома выбежала Сайв. Улыбка на её лице была шире любой, которую она когда-либо дарила Джо.

Когда она обвила руками Кита Аллена, мальчик, сидящий рядом со мной на тротуаре, уткнулся лицом в шею своей сестры и простонал:

— Это худший долбаный день в моей жизни.

— Гиб, — пробормотала Бет, дергая его за волосы. — Гибби.

— Всё нормально, Бет, — успокоил я, пересаживая малышку к себе на колени. — Гибси просто устал.

Мне было жаль друга, но я не знал, что сказать, поэтому просто слегка толкнул его плечом — дал понять, что мне жаль, что его мама меняет его отца на этого мужчину.

Моя сестра, впрочем, не старалась проявить такт.

— Фу, — поморщилась она, сидя по другую сторону от Гибси. — Просто... фу!

Сморщив маленький носик с отвращением, Клэр потянулась и обняла Гибси за плечо. Конечно, её тонкая ручка не дотянулась — она была слишком мала, — но сам жест был важен. И почему-то именно её утешение оказалось действенным, ведь Гибси положил голову ей на плечо, позволяя ей быть той, кто его успокоит.

Я понял, что он плачет — по дрожащим плечам, — но он не издал ни звука. Это было то самое тихое, безмолвное рыдание, как в старых немых фильмах, что смотрели мои бабушка с дедушкой. И почему-то от этого оно казалось даже хуже, чем если бы он кричал во весь голос. Как будто став телохранителем для друга, Клэр прикрыла ладошкой его глаза. Я не до конца понял, что она пыталась сделать — защитить его от вида поцелуев или скрыть его от мира.

Я взглянул на Фели, сидевшего с другой стороны от Клэр. Он пожал плечами — так же растерянно, как и я.

Никто из нас не знал, что делать.

И тут маленькая рука переплелась с моей, и по телу прошёл жаркий ток.

Стоило мне повернуть голову налево и встретиться взглядом с Лиззи и её бледно-голубыми глазами, как знакомая волна электричества, которую я начал чувствовать всякий раз, когда она рядом, вновь накрыла меня. Это случалось даже тогда, когда я был один и просто думал о ней.

Раньше я думал, что это пройдёт, что я привыкну. Но за шесть месяцев, что мы виделись почти каждый день, стало понятно — не пройдёт.

Я начал понимать, почему Гибси всё время хочет быть рядом с Клэр.