Истинно по-драконьи - Наталья Сергеевна Филимонова

себя ни одного представителя рода Д`Агор. Может, с Рейно было бы и приятно увидеться, но он наверняка стал бы меня уговаривать вернуться… ну их всех. Не знаю, что сделал лорд, но я и в самом деле до сих пор не встретила ни одного из старых знакомцев.

Но вопрос с собственными заработками оставался.

В сущности, и на Земле я жила, как правило, не с продаж картин – не столь уж частых, а благодаря дизайнерским подработкам и – чуть реже – заказам на иллюстрирование и книжные обложки. Дизайн, по сути, – околохудожественное ремесло, позволявшее мне зарабатывать и писать в свободное время “для души”. Да и обложки электронных книг – довольно востребованы, если знать, что пользуется спросом.

Но что делать там, где не то что электронных книг – компьютеров-то нет? Вряд ли меня возьмут иллюстратором в местное книжное издательство. При здешнем-то шовинизме!

В конце концов ремесло нашло меня само.

Однажды я наткнулась на небольшой трактир, над которым красовалась очень странная вывеска. На вывеске кривоногий и косоглазый монстр с разными крыльями, растущими оттуда, откуда у людей растут ноги, нес всадника. У последнего было по три колена на каждой ноге, оба глаза с одной стороны, что-то вроде дерева на голове, да и поза, в которой он гордо восседал, попросту анатомически невозможна! Собственно, я в первую секунду даже не поняла, что именно этот мутант делает… с предположительным драконом. Ну, просто никем другим это странное животное, пожалуй, и не могло быть.

А когда сообразила наконец – расхохоталась от души. Так им, гадам крылатым!

А трактирщик, как раз в это время выглянувший на улицу, вдруг… обиделся.

– Будто сама бы лучше сделала! – сплюнул он, резко разворачиваясь назад – в свое заведение.

Пришлось кидаться вслед – извиняться. Художника-то каждый обидеть может! Мне ли не знать.

…Как оказалось, все беды пузатого трактирщика Михая были от излишней креативности. Ну или некоторой склонности к пафосу, что, пожалуй, будет вернее. Все дело в том, что назвать свой трактир он решил не как-нибудь, а “Сокровищем дракона”. Ну и назвал. И название быстро прижилось – звучное, запоминающееся.

Вот только вывеску никак не удавалось заказать. В Артейне приняты яркие расписные вывески, где не только название заведения красиво пишут, но и малюют к этому названию картинки. Михай желал, чтобы у его трактира красовалась не простая табличка, а именно с “драконьим сокровищем” – чтобы издалека было видно и запоминалось мгновенно. Даже если посетитель иноземец и не умеет читать по-артейнски. И даже если он вдруг пьян настолько, чтобы быть не в состоянии читать вообще.

Вот только нарисовать дракона – задача не из самых простых. Особенно для тех, кто не видел миллиона картинок на эту тему в Сети. Ну да, здесь эти зверушки живьем водятся, только вот видел их в звериной ипостаси далеко не каждый местный обитатель, а если и видел – то стремительно пролетающим в небе. Тут уж не до разглядывания анатомических подробностей. Настоящий художник, из тех, что учились в здешней академии искусств, наверняка бы справился, вот только такие не малюют вывесок. А из знакомых умельцев-ремесленников никто за заказ Михая не брался.

Подумал-подумал трактирщик… да и решил, что не такое оно хитрое дело-то. Сам справится!

Ну и справился. Как мог, так и справился. Очень уж название менять не хотелось. Зато запоминали теперь точно издалека! Правда, посетителей еще до выпивки слегка укачивать начинало.

Как выяснилось после моих осторожных расспросов, изобразить Михай пытался не какое-нибудь там абстрактное сокровище, а вполне конкретное. Сцена на вывеске изображала дракона, несущего в логово свою обретенную пару. Да – то многосуставчатое нечто, которое пыталось не то задушить предположительного дракона, не то откусить ему голову, оказалось дамой. А на макушке у нее – никакое не дерево вовсе, а прическа! Потому как дама-то благородная.

В общем… вот как-то так я и обзавелась первым заказчиком. А после Михая, который хвастался своей вывеской всем и каждому, сами собой стали появляться и другие. Кому-то – вывеску нарисовать, кому-то стены в детской украсить веселыми картинками. Рутинная работа, не занимающая мыслей и не требующая особого вдохновения. Такие рисунки не открывали порталов и не создавали странных предметов, зато приносили мне вполне реальные деньги.

Вспомнила я и спецкурс по прикладным ремеслам. Сходила к резчику по дереву, заказала несколько гладких шкатулок – под роспись. Готовые шкатулки, расписанные то лаконичными японскими сакурами, то пышными цветами под хохлому, сдавала после тому же мастеру на реализацию. Таких здесь никто не делал раньше, так что мои поделки тоже неплохо шли. За следующий месяц аренды своего домика я планировала платить уже сама.

Словом, в Эрконе я начала понемногу обживаться. Думать и грустить мне оказалось попросту некогда. Заказы, шкатулки, занятия с баронессой – почти ежедневные, а в последнее время мы с ней начали совсем особые тренировки…

А когда оставалось свободное время, я писала для себя. Писала… по-настоящему, так, что картины оживали. Точно так же, как делала это на Земле. Разве что сюжеты теперь изменились. Дома я рисовала волшебные миры и сказочных созданий вроде тех же драконов. А вот теперь мне хотелось писать виды родного города, снежные сугробы во дворе, морской пляж, где отдыхала когда-то, привычные предметы…

И родные лица. Пожалуй, эти сделанные по памяти портреты и были единственными моими настоящими работами, которые никак не отзывались и не оживали. Все земные пейзажи становились пространственными карманами, любые предметы можно было извлечь, а иногда и использовать. И только любимые люди молчали по-прежнему.

Задумавшись, я и не заметила, как с чашкой кофе в руке оказалась в своей мастерской – у выставленного на мольберте маминого портрета.

Маму я изобразила на ее собственной кухне, за привычным занятием – она что-то готовила, нарезая овощи на видавшей виды деревянной доске.

С самых первых дней в этом мире я запрещала себе думать о том, что чувствуют мои самые близкие люди после моей пропажи. Эти мысли ничему бы не помогли, только сделали хуже.

Но как же все-таки невыносимо хочется услышать мамин голос!

С глухим стуком нож выпал из ее пальцев.

– Настя?!

Наверное, к друг другу мы кинулись одновременно. И так же одновременно протянули руки. Вот только пальцы ощутили лишь чуть шероховатую от краски поверхность холста.

*

– Нет, мам, тут тепло. Ну правда!! Я не знаю, сколько градусов. Ну, в общем… лето. Нет, дождей тоже нет. Хорошо, я обязательно куплю на всякий случай шапку…

Мама!