Дочь его врага - Виктория Богачева

— Итак, адъютант Фальк, — сказала дознавательница, притворившись, что не ничего не заметила. — Расскажите немного о себе. Откуда вы родом?

— Вестернмарк.

— Вестернмарк, — повторила Мартенс. — Прекрасный край. У вас есть семья?

— Родители умерли. Воспитывался у дальней родни.

— Где обучались магии?

— На дому.

— И каким образом оказались в академии?

— Господин ректор — дальний родственник моей семьи. Он предложил мне должность адъютанта.

Мартенс кивала и сама вела заметки. Несколько раз я косилась в сторону: Кирхнер так и не открыл свой блокнот. Любопытно. Вероятно, записи не предназначались для чужих глаз.

Беседа — допрос — протекала спокойно. Мартенс казалась доброжелательной и изо всех сил пыталась создать ощущение, что я болтаю с подругой, с которой давно не виделась. Она не спрашивала ничего «острого», не торопила и не одергивала, лишь подозрительно кивала и улыбалась.

Не напрасно метка долга пылала. После первых пятнадцати минут я поняла, что начинаю опасаться эту женщину. Было в ней что-то…

Накануне я еще недоумевала немного, почему же прислали лишь трех дознавателей, ведь происшествие в Академии было довольно громким. А теперь поняла.

Хватило бы и одной Мартенс.

Я сосредоточилась на том, чтобы делать именно то, что велел Эшворт: говорить правду там, где могу, и молчать там, где не могу. Отвечать коротко, без подробностей, к которым можно будет прицепиться. Не вдаваться в детали. Не добавлять ничего, даже когда дознавательница смотрела на меня с подбадривающей, мягкой улыбкой.

Прошло, наверное, минут пятнадцать, когда я впервые почувствовала, как что-то невидимое коснулось моего магического поля. Осторожно, почти незаметно.

Мартенс слушала мои ответы и одновременно сканировала меня. Даже артефакт не использовала.

Поразительная женщина.

Жаль, что может уничтожить меня одним росчерком пера.

Я стиснула зубы и заставила себя дышать ровно.

— Где вы находились в момент нападения?

— В своей спальне. Меня разбудил сигнал тревоги.

— И затем?

— Ректор Эшворт забрал меня, и мы спустились в подвалы, где столкнулись с нападавшими.

— Вы участвовали в бою?

— Да. Я отразила нападение, когда один из нападавших попытался атаковать ректора со спины.

— Я слышала о щите от пола до потолка, — любезно сообщила Мартенс. — Интересная у вас магия.

Затылком я почувствовала пристальный взгляд Эшворта.

— Странно, я никого не видел в коридоре в момент нападения, — я позволила себе крохотную усмешку.

Мартенс, если судить по ее сузившимся глазам, ее оценила.

— Скажите, адъютант Фальк, получали ли вы за последнее время какие-либо послания? Письма, записки, магические сообщения? От кого бы то ни было?

Вот оно. Вопрос, которого я ждала и боялась.

Я почувствовала, как невидимые пальцы на моём магическом поле замерли. Одно возмущение, и Мартенс поймёт, что я лгу.

— Нет, — сказала я. — У меня нет знакомых за пределами академии. Писать мне некому.

Технически это было правдой. Технически. Письмо от отца пришло не Бастиану Фальку, оно пришло Беатрисе. И потому я не солгала. Да и у Бастиана Фалька действительно не было знакомых за пределами академии. Ведь его самого не существовало.

Мартенс смотрела на меня долгих пять секунд. Потом кивнула и перелистнула свои записи на чистую страницу.

— Поговорим о вашем назначении, — сказала она. — Вы стали адъютантом ректора, минуя вступительные испытания, курс обучения и экзамены. Верно?

— Верно.

— До вас эту должность занимал курсант Освальд Крейц. Лучший выпускник академии. Сын члена Высшего Совета. Который был отстранён в тот же день, когда появились вы.

Мартенс не задала вопроса, и я лишь вежливо улыбнулась. Она смотрела на меня, и маска благодушия рассыпалась медленными трещинами.

Трюк был дешевым, так что я не повелась.

— По какой причине был отчислен Освальд Крейц? — спросила она довольно резко.

Я могла бы ответить, что с такими вопросами лучше обращаться непосредственно к ректору, который и занимался этими вещами, но решила, что, наоборот, отвечу чистую правду. И. лишний раз позволю ей убедиться, что мое магическое поле стабильно, а значит, я не лгу.

— Освальд был отчислен за нарушение приказа ректора, — сказала я. — Он напал на меня ночью, в коридоре.

— Да, я ознакомилась с рапортом, — Мартенс чуть склонила голову.

А зачем тогда спрашивала?..

— Любопытная хронология, вы не находите? Вы явились в академию, и в тот же день ректор заменил своего адъютанта на вас. Освальд, обезумев от унижения, напал и был отчислен. А спустя несколько дней на академию совершено нападение.

Она замолчала, словно хотела, чтобы я прочувствовала каждое слово.

— Вы полагаете, Освальд Крейц таким образом хотел отомстить всей академии и лично господину ректору? — предположила я, мило моргнув.

Клянусь, я услышала шиканье Эшворта за спиной. Взгляд Мартенс заледенел.

— Интересные идеи приходят к вам в голову, адъютант, — процедила она сквозь зубы.

Я пожала плечами.

— Прошу простить, госпожа Мартенс. Просто подумал, что если вы интересуетесь бывшим адъютантом ректора, то подозреваете его в чем-то.

— Я подозреваю всех, — сухо сообщила она.

Я скорее почувствовала, нежели услышала, как Эшворт поднялся на ноги и шагнул вперед, и женщина перевела на него взгляд.

— Полагаю, мой адъютант дал вам исчерпывающие ответы, и беседу можно считать оконченной.

Мартенс откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Она словно решала, затевать с ректором спор или нет. Затем кивнула и посмотрела на меня.

— Благодарю за беседу, адъютант Фальк, вы свободны. Пока, — это слово прилетело мне уже в спину.

— Ректор Эшворт, прошу вас задержаться на минуту. У меня есть несколько вопросов, которые касаются лично вас.

Я обернулась у двери, когда мужчина позвал меня.

— Подождите меня в коридоре, адъютант.

Глава 21

Эшворт вышел спустя четверть часа и выглядел недовольным настолько, что не мог этого скрыть.

— Ты хорошо держалась, — сказал он, едва разжимая губы. — И хорошо придумала про Освальда.

Я бы удивилась его похвале, если бы не была так вымотана.

— Что она спрашивала у тебя? — поинтересовалась я.

— Ничего, что тебя касается.

Я лишь молча закатила глаза. Иного я не ожидала.

— Постарайся пореже попадаться Мартенс на глаза. Они закончат осмотр хранилищ и завтра покинут академию, — тихо произнес Эшворт.

Только вот почему-то облегчения на его лице я не увидела.

Мы разошлись у его кабинета. Ректор ушёл к себе, а я, вместо того чтобы вернуться в спальню, спустилась обратно в подвал. Под предлогом уборки, разумеется, — после утренней работы я уже примелькалась среди курсантов, и никто не обратил внимания на моё появление.

В западном хранилище работали двое помощников целителя и один из младших преподавателей. Они сверяли уцелевшие свитки с описью, которую кто-то принёс из канцелярии. Старой, как и говорил Эшворт, но