Беспощадная любовь (не) главного героя - Валентина Ладная

— Мы не хотим причинять тебе вред. Нужна только она. Ты и так слишком много шума наделал, когда увел ее.

— Она больше не ваша проблема, — стоит на своем.

— Еще как наша, — отвечают на том берегу. И тело мужчины меняется. Мышцы твердеют, словно он готовится к прыжку.

— Она моя жена… — я слышу, как тяжело даются ему эти слова. Как после веет пронизывающим холодом, точно и не было ничего между нами. Хотя, может, я все выдумала и только я чувствую ту тонкую связь, которая, несмотря на его неприязнь к Оливии, образовалась со мной.

— Что, залез под юбку и совсем потерял ум, Раднор?

— Если бы… ее выбрали духи. Она моя истинная. А ты знаешь, что это означает.

— Врешь!

Гул мужских возмущенных голосов разрывает воздух. Я успеваю насчитать человек десять.

Мамочки мои… как же он справится. Жмусь к нему всем телом, наплевав на его чувства. И отношение ко мне. Цепляюсь за его плечи…

— Ты выпустишь дракона? — всматриваюсь в его серьезное лицо. Без единой случайной эмоции… от жестких, холодных, полных мрачной решимости глаз становится не по себе. Что он задумал? Не скажет?

Но Раднор вдруг отвечает, не опуская на меня взгляд. Специально делает это так незаметно, чтобы на берегу не заметили наше общение.

— Я не могу. После слияния дракон очень слаб. Мне придется самому с ними разобраться.

— Но…

— Не перебивай. Времени у нас мало. Я говорю, ты слушаешь и выполняешь. Поняла?

Слабо киваю, боясь сделать или сказать что-то не так и еще больше усугубить наше положение.

— Ты должна доплыть до другого берега и спрятаться в скалах… видишь их?

Всматриваюсь в даль.

— Вижу, — отвечаю шепотом.

— Умница. И что бы ни случилось, что бы ты ни видела, сиди там и не высовывайся. А теперь приготовься…

Резко отодвигает меня за спину, закрывая обзор обнаженной спиной. Отрываю от него руки, ощущая себя чуть ли не брошенной в горячую лаву, так горит моя кожа от нервов и страха. Сжимаю кулаки, наблюдая, как он двигается по воде, устремляясь к берегу.

— Зря ты это начал, Раднор, — кричит все тот же голос.

Лязг металла разрезает плотный от напряжения воздух.

— Раз, — считает для меня Раднор. Я делаю шаг назад, шепча про себя молитвы каким-то богам, чтобы они помогли ему. И высовываю голову, натыкаясь на свирепые, сосредоточенные лица мужчин, которые в полной боевой готовности, высоко задрав свои мечи, дожидаются Раднора. Их слишком много. Судорожно вожу взглядом, насчитывая человек пятнадцать. Пятнадцать! Против одного!

— Два, — практически полностью выходит из воды, представая перед мужчинами в полный рост. Не могу оторвать глаз от его мощи. На солнце его тело блестит, переливается от капель, покрывающих спину, ягодицы.

— Три, — во всю мощь кричит, и я, бросая последний взгляд на Раднора, ныряю под воду. Плыву, рассекая ее руками. Пока в легких не заканчивается кислород. Выныриваю, царапая кожу на ладонях. И с трудом залезаю в тяжелой от воды одежде на скалистый выступ. Боюсь повернуться и посмотреть на противоположный берег. Звуки борьбы, выкриков слышны так близко, словно я нахожусь в кинотеатре, на первом ряду.

Но мне нужно посмотреть, что там происходит… делаю глубокий вдох и…

Глава 30

Мужчины окружают обнаженного Раднора, который уже полностью вышел из воды и теперь сосредоточенно озирается по сторонам, готовясь принять бой.

Как же он справится один?

Судя по напряженным позам и отточенным движениям, эти люди прекрасно владеют своим телом. В их сильных руках уверенно и как-то зловеще поблескивает сталь, бросая блики на загорелое тело Раднора. Я начинаю дрожать, не сводя глаз с того берега.

А что будет, если он проиграет? Меня просто убьют? Или будут долго пытать, выплескивая всю ненависть, которую они копили, пока Оливия творила свои бесчинства?

Но Раднора это словно не страшит.

Он, выпрямив спину, просто стоит.

Чего он медлит?

Я бы все отдала за способность прочитать его мысли и узнать о его планах. Он же не думает, что сможет выстоять против всей этой оравы? Или сможет?

Все эти переживания начинают сводить с ума. Бежать отсюда некуда. Я как в ловушке. Позади меня высокая покатая стена из камня и мелкой крошки. Если он погибнет, мне ничего не останется, как прыгнуть в воду и плыть в надежде, что они просто махнут на меня рукой и не погонятся за мною.

Такими размышлениями я быстро довожу себя до отчаяния и уже планирую все это прекратить и сдаться на милость врагу, чтобы хотя бы Раднора оставили в живых, как с того берега приходит ясное ощущение невозмутимого спокойствия и непоколебимого ожидания.

И это не мои эмоции. Раднора.

Замираю.

Что он задумал?

Но как только один из воинов бросает ему под ноги меч, все мои вопросы улетучиваются.

В душе разливается благодарное тепло.

Значит еще не все потеряно. Этим мужчинам знакомо понятие чести. Никто не собирается нападать на безоружного, а значит, у Раднора есть мизерный, но шанс выстоять.

Звоном отдается в ушах первый выпад. Воины, взявшие Раднора в кольцо, не спешат нападать все скопом, они кружат по кругу, заставляя его чуть ли не лениво отражать редкие удары.

Ещё ни разу я не видела такого варварского боя и так близко. Когда нет никаких преград или расстояний. Здесь все настолько явно и честно, что дух захватывает. Неужели им не страшно?

Я же от страха жмусь к отвесной скале.

Жаль, мне не разобрать, о чем они говорят.

Хотя мне и так ясно. Они точно уговаривают Раднора отдать меня без боя.

И то, что он твердо настаивает на своем, рождает во мне что-то неуловимое. Я благодарна ему. Пусть это звучит наивно, но еще никто ни разу не вступался за меня, а уж в этом мире и подавно. И за Оливию тоже. Нам обеим только и делали, что причиняли боль. Особенно мужчины.

На берегу, видимо устав уговаривать Раднора, усиливают натиск. Звук мечей становится звонче и чаще. Все вокруг сливается в оглушающем перезвоне. Он перекрывает все, кроме ударов моего сердце, что стучит еще громче.

Не замечаю, как начинаю кусать ногти, как дрожу и громко вскрикиваю, когда Раднор пропускает первый удар.

Мне даже издалека видно, как лицо Раднора искажается гримасой боли.

Но это никак на отражается на его движениях. Он все так же яростно отражает удары и наносит свои. Отчего несколько поверженных воинов уже