Беспощадная любовь (не) главного героя - Валентина Ладная

успела его нагнать, прежде чем он наглотался воды. И потом еще долго не могла приблизиться к берегу, сгорая от досады, что течение с каждой минутой усиливается, а мне так и не удается найти подходящее место, чтобы вытащить мужчину из воды.

Берег вдоль русла реки был усыпан острыми камнями. Да и покатые откосы казались настолько неприступными, что я вряд ли рискнула бы приблизиться к ним.

Уже полностью отчаявшись, когда сил едва хватало держать нас обоих на поверхности, мне все же удалось ухватиться за одну из веток развесистого дерева, одиноко растущего на берегу. И тогда начались мои муки…

Никогда не думала, что будет настолько трудно вытаскивать Раднора из воды. Его влажная кожа скользила в ладонях… я постоянно выпускала его из рук, спотыкалась об обнаженные коренья, падала, обдирая колени, руки.

А когда, потная от усилий, я наконец вытащила его на берег, то вдруг осознала, что это только начало. Наученная горьким опытом внезапных нападений, я с горечью понимала, что здесь оставаться нельзя. На удивление низкая, словно скошенная чьими-то руками, трава распласталась далеко к горизонту. Только слева от нас темнели какие-то деревья. Вот к ним я и решила тащить Раднора.

Но это оказалось еще сложнее.

Раднор то приходил в себя, то снова терял сознание. Что-то несвязное шептал. Я не могла разобрать ни одного слова. Мне приходилось несколько раз останавливаться и прислушиваться к его дыханию. Он дышал. Но еле-еле. И я вливала в него силу. По чуть-чуть. Больше не могла. Каждый раз после такой процедуры я едва могла дышать и передвигать ноги.

Поэтому сейчас, когда я блаженно лежу и слышу ровное, размеренное дыхание мужчины, я ощущаю настоящее, ничем не приправленное счастье.

У меня получилось.

Получилось.

Глаза слипаются от усталости. Но спать слишком опасно. Почему, когда Раднор вот такой беспомощный, мне страшно. Да, пусть он меня ненавидит, но он всегда стеной стоит за мою жизнь. Только он… и больше никто.

Скоро наступит ночь. Последние лучи солнца скупо ласкают кроны деревьев. И осознание, что все здесь погрузится в кромешную тьму, заставляет меня подняться. Собрать трясущимися от усталости руками хворост и даже поджечь его, используя не абы что, а свою силу. Причем, оказывается, дается это легко и без лишних потерь. Словно я делала это не единожды. Щелчок — и на кончиках пальцев появляется слабый огонек. Его хватает, чтобы тонкие веточки и скукоженная кора задались синим пламенем, которое резво разгорелось и жадно поглощало уже большие коряжки, которых в этом старом и сухом лесу было немало.

Убедившись, что костер горит ярко и дров натаскала предостаточно, я снова устраиваюсь возле Раднора и на этот раз засыпаю.

Просыпаюсь неохотно и тяжело. Глаза отказываются открываться. Но рядом копошится Раднор.

Прислушиваюсь к его движениям, замирая мышью.

И какой же неожиданностью становится, когда он решительно разворачивается ко мне и набрасывается на мои губы.

Раднор…

Целует.

Меня.

Реакция тела предательски подводит. Я охотно отвечаю на поцелуй с той же страстью и с той же жадностью.

Его рот, его руки… Я горю, плавлюсь, с ума схожу от его прикосновений.

Внутри меня все подчиняется этому мужчине. И если бы не странное видение, от которого в голове что-то взрывается и меня ослепляет яркая вспышка, я бы ни за что не прекратила эту сладкую пытку и не остановилась. А так мое тело начинает дергаться в его руках, и перед глазами встает дракон. Его огромная голова ластится ко мне. Дыхание опаляет кожу… А глаза… глаза смотрят так, словно я самая огромная ценность в его мире. И эта любовь, нежность… меня с ног до головы окутывает как в колыбели.

Тянусь к нему… и замираю, когда в сознании появляются слуховые галлюцинации. Кто-то отчаянно кричит, сопротивляется.

Женский злой голос.

— Не смей завершать обряд! Не смей!

Что-то темное и страшное лезет из моего сознания наружу.

Дракон растерянно скалится и пропадает.

Мир погружается во тьму.

Оказывается, я все это время продолжаю лежать в объятиях Раднора, только вот нет больше в его глазах страсти… лишь мрачное предупреждение и шок.

— Кто ты такая? Кто? — рычит в лицо, хватая меня за плечи. Трясет, заставляя мои зубы клацать друг о друга.

Что происходит? Почему он вдруг стал таким? Что случилось?

Все эти вопросы болью отдаются в голове. Я распахиваю глаза, пытаясь понять, что происходит. И едва успеваю вскрикнуть, предупреждая Раднора об опасности. На нас откуда-то сверху летит нечто тяжелое. Сеть. Она жестко впивается в кожу, стискивая наши тела еще ближе. Возле нас появляются серые молчаливые тени. Люди… на нас снова напали, и теперь мы оба, я и Раднор, связаны по рукам и ногам, и спасать нас некому.

Глава 33

Ладоры.

Пытаюсь выбраться из магической сети, делать которую эти люди настоящие мастера. Ведь знаю, что это невозможно, что их магию разрушить очень сложно, но висеть в самом немощном состоянии, когда не чувствуешь ни рук, ни ног, просто невыносимо.

Помнится мне, что пытка сетью всегда была одной из самым мучительных. После вынужденного времяпровождения в ее объятиях, где под гнетом ее пут переставала двигаться кровь, тело начинало гнить изнутри, пока человек, высыхая от лютой горячки, не умирал.

Но для нас с Оливией… вернее для меня, есть и хорошая новость. Я знаю главу рода Ладоров. Данисса. Он мой должник. Сейчас главное — постараться дожить до точки прибытия. Ладоры редкие гости в лесах. Они предпочитают бороздить пески на огромных воркутах (что-то наподобие верблюда. — Прим. автора), на одном из которых висим и мы. Вытягивая ноги и руки поочередно, я как могу сохраняю циркуляцию крови. Оливия, надо отдать ей должное, повторяет за мной и не жалуется, не причитает, хотя я знаю по себе, как больно, когда под кожу впивается сотня иголок.

Она терпит. Корчится, кусая свои пухлые вишневые губы, которые несколько часов назад целовал и вкуснее, кажется, ничего не пробовал, но молчит.

Чертов Данисс.

Если мне не изменяет память, до каменного города, где здравствует его род, целая неделя пути и в совершенно другую сторону от священного озера.

Мне бы встретиться с ним. Все объяснить. Оливия лакомый кусочек. В войне его род не участвовал. Однако Оливия чуть не лишила его единственной возможности прокормить свой многочисленный народ, разоряя караваны и вырезая его людей. Он ни за что не захочет отпускать ее.

Я знаю его алчную натуру торгаша. Как и я, он частый гость на