Беспощадная любовь (не) главного героя - Валентина Ладная

Ни для кого не секрет, что несколько лет назад, еще до войны с Оливией, его младший сын скончался от неизвестной болезни, не достигнув и двухлетнего возраста. По поводу трагедии я даже высылал свои соболезнования и новый товар в лице плодовитых наложниц в знак скорби и уважения к главе Ладоров. А год назад и старший сын, возглавив один из караванов, так и не достиг границ столицы.

Пески скрыли правду и тело, отнимая у безутешного отца единственную отраду — захоронить сына. Выполнить отеческий долг, следуя законам предков, что даст возможность душе успокоиться и переродиться вновь.

Что произошло на самом деле, никто не знает. Караван бесследно исчез.

Но я могу догадаться, кого именно винит в смерти сына Данисс — Оливию. Хотя ее участие и не доказано.

Если это правда, если мои догадки верны, то предельно ясна цель нашего пленения.

Он хочет отомстить.

По венам разгоняется огненный вихрь. Дракону не нравится ход моих мыслей.

Но то, что есть еще и средний сын, я понятия не имел.

Данисс умудрялся скрывать его от меня каждый раз, когда я наведывался к нему в гости.

Старый лис.

Пристально слежу, как слуги заносят носилки на возвышающийся постамент и водружают сына рядом с отцом. С тревогой рассматриваю темноволосого юношу, от которого несет немощью и страданием.

На пару мгновений замираю, кубок ходит ходуном в моих руках, расплескивая содержимое на нарядную скатерть, когда удается разглядеть руки и ноги юноши, смотрящего прямо, без тени улыбки. Короткие конечности, обтянутые тонкой прозрачной кожей, без намека на мышцы, со скрученными, словно раздробленными, пальцами.

Внутри холодеет от увиденного.

— Сегодня в день его совершеннолетия, — продолжает Данисс, а я не могу отвести взгляд от болтающейся на тонкой шее головы с живыми, умными глазами.

Красивых, как у отца черт, с вьющимися под богато украшенным головным убором волосами цвета вороньего крыла.

Поражает само наличие такого уродства, когда взгляд юноши остается осознанным, взрослым. Словно бесполезное слабое тело насильно удерживает личину юноши, навечно оставляя его беспомощным и жалким.

Отворачиваю голову, теряясь в непонятных эмоциях, где сочувствие и брезгливость смешиваются в единый клубок.

— Я благодарен каждому, кто пришел разделить этот праздник с моей семьей, — голос Данисса срывается. Мне даже чудится влажный блеск на лице несокрушимого на вид мужчины, которого переполняют отцовские эмоции. — Пейте, ешьте, веселитесь. Ну а главным украшением и развлечением для вас будут танцы. Мне есть чем вас удивить и порадовать.

Глава рода хлопает в ладоши. Огни на широкой массивной люстре, висящей над нами, тускнеют, озаряя зал теплыми, сокровенными переливами, толпа завороженно смолкает, когда на середину, будоража ароматами трав и благовоний, укутанные в прозрачные покрывала, выплывают босоногие наложницы, двигаясь в такт ритмичной музыке.

Мой взгляд выделяет одну из фигур, которая выбивается из общего ритма. Двигаясь скованно и растерянно. Мне не видно ее лица, но я прекрасно чувствую ее эмоции. Ей страшно. Неловко.

Вскакиваю со своего места.

— Сядь, — окрикивает меня Данисс и жестко возвращает назад. — Я так хочу. Пусть развлечет моих гостей. Это малая плата за ее злодеяния.

Дракон яростно рычит, оглушая мои барабанные перепонки. Голова раскалывается от его натиска и гнева.

— Это не нравится моему дракону. Если он сорвется, никому не сдобровать.

— А ты попробуй, — огрызается глава, стискивая зубы. — Успокой его. Не хочу причинять ему вреда. А у меня имеются такие варианты.

— Ты мне угрожаешь? — шепчу, чувствуя, как мой язык трансформируется в длинный и раздвоенный. Как на руках зудит чешуя и нарывают во рту клыки.

— Предупреждаю. Не порть моему сыну праздник. Сейчас ты почетный гость. И я хочу, чтобы до конца твоего пребывания ты таким и оставался.

Не знаю как, но мне удается взять себя в руки. Заглушить вой дракона, замуровывая его в своем сознании, и вернуться взглядом к Оливии, с которой безжалостно сорвали скрывающую ее тело ткань… и она…

Сердце учащенно бьется о грудную клетку, разнося по крови огненное жадное пламя. Пах сводит судорогой, сосредотачивая возбуждение в моем естестве. В висках пульсирует кровь. Загораюсь и горю от бешеного предвкушения. Я хочу, нет, я жажду ее движений в этом тонком, развевающемся платье. Я вижу ее всю: тяжелую с темными сосками грудь, тонкую талию, переходящую в соблазнительные плавные линии бедер.

Сколько раз я видел ее обнаженной? Множество раз. Но никогда еще не умирал от дикого, первобытного желания наплевать на все и прикоснуться к ней, почувствовать ее кожу, насладиться ее вкусом.

Вокруг кружат другие девушки, искусно соблазняя и завораживая гостей. В воздухе разливается запах возбуждения. Все… все любуются танцем, когда я не могу оторваться от Оливии, которая до сих пор растерянно стоит и неловко перетаптывается босыми ногами, ища кого-то в зале.

Женщина судорожно поднимает подбородок. Вытягивает длинную изящную шею. Делает взмах головой, пружиня длинными блестящими волосами, и находит меня.

Время замирает в наивысшей точке.

Впитываю через кожу, через дыхание ее отчаяние и страх. Упиваюсь этим взглядом, который направлен только на меня. Внутри удовлетворенно урчит дракон, пораженный не меньше меня, что, несмотря на гордый стан, осанку как у королевы, она меня просит ее защитить, меня…

— Хороша ведьма, — выводит меня из очарования голос Данисса.

И дракон вступает в мысленный поединок со мной, требуя немедленно растерзать ублюдка, позарившегося на его истинную. Сжимаю кулаки, ревную, но не даю власть зверю.

Нельзя. Здесь столько людей. Приди в себя, Раднор.

Жадно пожираю глазами лицо ведьмы. В ее глазах разливается обида, отравляя мою совесть. Я не могу. Не могу! Бесконечно уговариваю себя, сжимая твердый подлокотник, слыша треск под пальцами. Хрупкое дерево крошится под моим натиском, как и вся моя выдержка, когда Оливия, видимо в отместку мне и всем, кто смотрит на нее, глубоко вздыхает, поднимая соблазнительную грудь, приковывая к ней все внимание, а потом бросает в огненную прорубь, начиная плавно, завораживающе вилять бедрами, посылая через расстояние в пах чувственные импульсы. Дракон рычит, пока ведьма как гибкая змея изгибается, подстраиваясь под музыку. Ее волосы рассыпаются по сторонам, прикрывая ее от чужих глаз, но только не от меня. Я вижу ее, чувствую, брежу, слыша наяву ее бархатистый голос.

Ты этого хотел…

Тебе мало моего унижения?

Из груди вырывается стон. То ли мой, то ли дракона. Но все становится неважным, когда мир перед глазами разрывается на сотню осколков, и я, забыв обо всем, срываюсь к Оливии под громкий смех Данисса. Расталкиваю по дороге девушек и, дойдя до Оливии, одним движением беру ее в охапку,