Беспощадная любовь (не) главного героя - Валентина Ладная

Теперь хмыкаю я, пряча от Данисса улыбку. Рассмешил. Скромный. Огромный дворец с высокими шпилями. Множеством фонтанов и бассейнов. Экзотические растения, звери…

Он купается в роскоши и удовольствии.

Переплетаю пальцы Оливии со своими.

— Нет. Ее отведут в другое место.

Я отрицательно качаю головой.

— У тебя нет выбора, Раднор. Я не могу рисковать людьми и вести ее через парадный вход. Не забывай, я хоть и рад видеть тебя, но и ты меня пойми.

Крепче сжимаю пальцы Оливии. — Я не дам ей навредить.

— Даю слово, что с ней ничего страшного не случится. Ее отправят под стражей, конечно, в женскую половину. Накормят, переоденут. Дадут отдохнуть.

Поворачиваюсь к ведьме. Ее взгляд смотрит смело и понимающе.

— Я в порядке, — она еще и успокаивает меня.

Раздраженно дергаю плечом.

— Хорошо, — высвобождаю свою руку. Оливию окружают люди Данисса. Она, задрав в своей манере, что всегда поражало и поражает в ней, подбородок вверх, покорно следует за ними.

А я ловлю на себе насмешливый взгляд Данисса и заинтересованный Хельги.

— Ну вот и отлично. Добро пожаловать. Для тебя я подготовил твои любимые апартаменты.

Сразу после его слов две хорошенькие служанки в длинных, полупрозрачных платьях, которые вряд ли предназначены для сокрытия их соблазнительных девичьих форм, шустро отводят меня в те комнаты, где я не единожды ночевал.

Меня уже ждет накрытый стол с легкими закусками, наполненный бассейн, из которого идет ароматный горячий пар.

Девушки ловко стягивают с меня грязную одежду. Не торопясь обмывают тело, натирая его мылом и маслами. Умелые руки расслабляют уставшие мышцы. К концу ритуала сил не остается, даже чтобы поесть. Я вырубаюсь мгновенно, стоит голове коснуться подушки.

Просыпаюсь поздно, полностью отдохнувший.

И впервые за долгое время я ощущаю дракона. Он обеспокоенно ерзает, рычит, переживая за нашу истинную.

— Данисс пообещал, что позаботится о ней, — стараюсь успокоить его. Но мои слова лишь злят зверя. Он обижен на меня. Я чувствую его эмоции. За то, что так и не завершил слияние, что упрямо оттягиваю момент, когда душа дракона соприкоснется с душой Оливии и он сможет с ней общаться.

Тяжело вздыхаю.

Не буду же я объяснять зверю, да и не поймет он, что в человеческом мире мы слепо не следуем зову инстинктов. Оставляя для себя право выбирать. И я сделал этот выбор. Хотя и пребываю с некоторых пор в странных сомнениях.

Все запуталось, перемешалось. И нет больше грани между злом и добром. Я честно в растерянности, почему мое сердце бьется чаще, когда она рядом. Почему все мои мысли только о ней? Даже сейчас мне не дает покоя тревога за нее.

Это из-за слияния? Воздействие истинности? Или я по-настоящему не чувствую к ней той ненависти, что она заслуживает? Наоборот, что-то скребется в груди, нарывает, подначивая меня защищать ее, заботиться о ней.

В мои покои стучат и приглашают спуститься в общий зал. Я неторопливо переодеваюсь в широкие брюки и длинный халат, давая себе время на раздумья. Зачем Данисс играет роль гостеприимного хозяина? Что-то здесь нечисто. Он мог бы запросто потребовать от меня закрытия долга, но не стал этого делать.

Очевидно одно — ему зачем-то очень понадобилась Оливия. Дракон дергается от моих мыслей. В сознании раздается его рычащий, грозный вой.

— Живой, — уточняю специально для него, — иначе бы с нами и церемониться не стали.

Широкий, с высокими потолками зал встречает шумным гамом.

Народу Данисс собрал много.

Интересно, что они празднуют? Не в мою же честь устроили этот праздник.

Данисс встречает меня коротким кивком головы. Его величественная фигура в золотых одеяниях восседает в центре огромного, в несколько метров длиной, стола. Рядом с ним, опустив взгляд, сидит его семья.

Ни Хельги, ни Оливии поблизости нет.

Для собственного успокоения осматриваю периметр. Стражи много. Если придется пробиваться, без дракона не обойтись. Зверь подает голос, соглашаясь на все что угодно, лишь бы освободить истинную.

— Не спеши. Дай мне время, — дракон трясет головой, но успокаивается.

Множество гостей жадно поедают яства, раз за разом отпивая янтарную жидкость из высоких, пузатых кубков. Атмосфера вокруг более чем праздная. Пары алкоголя попадают в ноздри. Мне быстро наполняют собственный кубок. Обхватываю его пальцами, чувствуя, как от прикосновения нагревается драгоценный металл.

— Раднор, друг. Надеюсь, ты отдохнул после длинного пути?

Данисс улыбается, но я-то вижу на дне его глаз привычную сталь. Ту самую, что делает его лучшим дельцом среди тех, кто торгует оружием.

Несмотря на всеобщее веселье, я никак не могу расслабиться.

И кусок не лезет в горло, и хмель не берет…

Проклятье.

— Вполне, — отвечаю после непродолжительной паузы. — Что празднуем?

Лицо Данисса преображается.

— Расслабься, Раднор. Сегодня день рождения у моего сына. Среднего. Он позже будет. А сейчас прошу отведать угощения.

Глава 36

Терпеливо жду.

Тело как тетива, дрожит от напряжения и бесконечных дум.

— Ты бы попробовал вон то блюдо, — предлагает Данисс, растягивая на лице белоснежную и чуть снисходительную улыбку.

Киваю, но к еде не прикасаюсь. Только пью. Содержимое кубка ни на секунду не убывает. Услужливые и юркие слуги отлично знают свое дело. Хмель льется рекой.

Делаю жадный глоток. В голове немного проясняется. В праздничном зале без особых церемоний гости перекрикиваются звонкими фразами. Смех, поздравления, буйство красок и лиц — все смешивается в праздничном шуме.

А я и на мгновение не могу расслабиться, чувствуя себя зверем, запертым в клетке, которого везут на убой.

То, что я здесь не случайно — понятно. И именно в таком двойном статусе — не пленник, но и не почетный гость. Я то и дело натыкаюсь на сосредоточенные взгляды стражи, стоящей от меня неподалеку.

Бдят!

Растягиваю на лице улыбку.

Старый плут никогда бы не пустил за стол врага, так зачем я здесь?

Мои тревожные мысли прерывает звучный голос глашатая.

В зал входят двое высоких слуг, несущих на своих мускулистых руках тяжелые, украшенные резьбой и драгоценными камнями носилки с ворохом ярких дорогих тканей и мягких подушек, в которых, если приглядеться, просматриваются очертания худого тела, закрепленного кожаными ремнями к небольшому изголовью.

Кто это?

Сколько раз я гостил в этом городе, никогда не встречал никого подобного.

— Мой сын, — гордо произносит Данисс, поднимая золотой сверкающий кубок высоко над головами пирующих людей.

Толпа ликующе встречает виновника торжества, поддерживая звоном кубков главу рода.

Ах вот оно что!

Я знаю, что Данисс искренне озабочен продолжением собственного