Беспощадная любовь (не) главного героя - Валентина Ладная

И я не тот, кто вправе осуждать их за это.

Я и сам родился и вырос в этом мире и живу по его суровым законам.

Но вот только Оливия…

Мы практически не разговариваем с ней. Едем молча, редко перекидываясь короткими фразами.

Да и говорить в пустыне тяжело. Песок лезет в рот, хрустя крошечными песчинками на зубах.

Солнце нещадно жарит. Усталость приходит мгновенно. Бесконечно хочется пить и спать.

Но я чувствую ее эмоции, читаю взгляд, в котором нет ни капли злорадства или ненависти.

И это сбивает с толку.

Ну не вяжется у меня образ жестокой ведьмы с той, что жмется ко мне по ночам, обвивая тонкими руками мой стан, или благодарно, с теплотой и участием улыбается, когда я заботливо укутываю ее с ног до головы длинным палантином, чтобы солнце не обжигало ее нежную кожу.

Арх хоть и снял с нас сковывающие путы, но приставил двух воинов, неустанно следящих за каждым шагом.

Идти приходится пешком.

Воркутов на всех не хватает. Оливия быстро устает, и приходится буквально тащить ее на себе, по колено уходя в зыбкий горячий песок.

На пятый день пути, выбившиеся из сил, мы наконец достигаем цели.

Каменный город, неприступные стены которого мы замечаем еще несколько верст назад, подначивая каждого в караване ускориться, встречает нас городским шумом.

Из низких, обмазанных глиной домов выходят местные жители, бросая свои дела и работу.

Вьючные животные, уставшие от длительного перехода, ревут, приветствуя свой дом.

И пока остальные во главе с Архом дружно спешиваются, распрягая и направляя своих воркутов в хозяйственные постройки, где их ждет еда и вода, Оливия вдруг резко разворачивается и начинает озираться по сторонам, словно ища кого-то.

— Ты тоже их слышишь? — шепчут ее губы.

Прослеживаю за ее взглядом. Что она имеет в виду? Случайных зевак много, все хотят поглазеть на караван, который кормит город.

— Что ты слышишь? — спрашиваю, настороженно разглядывая любопытные лица.

— Она говорит страшные вещи… — кусает губы Оливия.

В ее глазах стоят слезы.

Еще ни разу за все время, проведенное с ней, я не видел ее такой встревоженной, испуганной.

Даже когда казалось, что мир летит в бездну, она высоко держала голову, а здесь…

Тяну ее к себе.

Ее темные волнистые волосы липнут к потному лбу, лезут в глаза. Я бережно убираю непослушные пряди за маленькое ушко, не испытывая к ведьме прежнего презрения. В моей груди полыхает совсем другое чувство, и я пока не могу найти ему определение.

— Я ничего не слышу, — осторожно отвечаю.

Она неуверенно кивает и нервно обхватывает своими пальцами мои кисти рук, которые я до сих пор держу возле ее лица.

— Мне страшно здесь находиться. У меня плохое предчувствие. Я никогда такого не чувствовала. Раднор… — чуть ли не хнычет, заискивающе заглядывая мне в глаза.

Она точно не лукавит и не набивает себе цену. Ей действительно страшно.

— Раднор, — раздается басистый голос.

К нам выходит Данисс собственной персоной. В богатых одеждах, драгоценностях, украшающих его пальцы и уши.

Недобро щурюсь.

Сам пришел.

Не поленился.

Но он явно не ко мне так торопился, отчего для защиты своей персоны взял с собой всего лишь небольшую горстку воинов.

Оливия, вот причина его спешки. На нее он сейчас смотрит, как удав на маленького кролика.

— Значит мне не соврали, — качает головой Данисс и делает шаг к Оливии, рассматривая ее с головы до ног.

Преграждаю путь.

— И тебе здравствуй, Данисс. Зря ты нас сюда притащил.

— Ну это как посмотреть…

Оливия за мной вся сжимается. Я чувствую ее страх и все еще не могу понять, в чем дело. Пока не замечаю за спиной главы рода Ладоров фигуру, спрятанную в тонком шелке…

Женщина.

— К тебе, Раднор, у меня претензий нет. Ты, как и прежде, гость в моем доме, но вот она…

— Все поменялось, и она теперь под моей защитой.

Краем глазам отмечаю, что воины Данисса напряжены. Ему стоит щелкнуть пальцами, и на нас накинутся и свяжут.

Изнуряющая дорога выпила все соки, и я еле стою на ногах, поэтому драться не планирую, а вот напомнить про долг.

— Тем более ты мне задолжал, и я вправе просить возврата долга.

Данисс недовольно морщится.

— Ошибаешься. Я тебе ничего не должен.

Беру Оливию за руку, переплетаясь с ней пальцами. Она дрожит и спотыкается, словно земля под ее ногами дрожит, а вместе с ней и она.

Женщина в шелках начинает движение, равняясь с высокой, поджарой фигурой Данисса.

Шелк завороженно ластится к ногам незнакомки.

Мир сужается до тонкой гибкой фигуры.

Вселенная замирает.

Я не могу оторвать от нее взгляда.

Данисс понимающе хмыкает и одним резким движением срывает с головы женщины накидку, открывая нашему взору темные кучерявые волосы, ниспадающие по спине, и лицо, которое слишком… слишком напоминает лицо Оливии, словно это ее двойник сейчас стоит, кривя пухлые губы в легкой усмешке.

Глава 35

— Оливия, — срывающимся голосом шепчет моя ведьма и делает шаг навстречу женщине, которая снисходительно качает головой, а на ее лице появляется холодная, хищная улыбка.

Да, женщина очень похожа на Оливию. Словно она ее родная сестра. Те же кудрявые темные волосы, глаза, точно ночь. Но стоит присмотреться чуть пристальней, видно, что это совершенно другая женщина. Вроде и нос той же длины, и скулы… Но что-то высвечивается в ней неправильное.

Я искренне поражаюсь, что вообще мог их сравнивать. Они абсолютно разные.

— Нет. Я не ты, — со смехом возражает женщина, вовсю потешаясь над Оливией и ее реакцией. — Меня зовут иначе. Хельга.

Молодая женщина заинтересованно переводит на меня взгляд. И чуть приоткрыв рот, плотоядно проводит кончиком языка по пухлым ярко-красным губам, демонстрируя ровный белоснежный ряд зубов.

Невольно сравниваю их обеих. Ни разу за все то длительное время, что я вынужденно провел с ней, Оливия не пробовала меня так открыто и вульгарно соблазнять.

— Тогда почему? — осекается Оливия. И только сейчас до меня начинает доходить, что она искренне не понимает.

— Мы с тобой родились с одной и той же силой. Она и диктует особенности нашей внешности, даруя одинаковый цвет волос и глаз. Так сказать, у нас с тобой общее наследие, — голос Хельги, в отличие от Оливии, низкий, грудной. Как песня песков в знойной пустыне, ее слова лениво перекатываются, пуская по моему телу дрожь.

Странное чувство.

— Ну вот и отлично. Познакомились, — прерывает