Беспощадная любовь (не) главного героя - Валентина Ладная

— Нет… — качаю головой. — Отпусти нас.

Существо предостерегающе шипит. А потом снова заговаривает со мной предельно сладким, таинственным голосом.

— Я расскажу тебе, почему выбрали именно тебя. И куда подевалась Оливия… тебе стоит только решиться…

Внутри все сжимается.

Конечно же, я хотела бы узнать правду. Это всего лишь какая-то жизнь! Целая жизнь… человеческая, шепчет моя совесть. И я не могу поступить иначе.

— Мне плевать. Освобождай его! — решительно надвигаюсь на существо. Оно некоторое время медлит, давая мне возможность передумать.

— Не передумаю.

Возможно, я тысячу раз пожалею об этом, но зато буду честна сама с собой, со своей совестью.

— Как скажешь, — с сожалением гудит в моей голове.

Меня и Раднора поглощает вода. Я сопротивляюсь, страшась, что существо обмануло и решило погубить. Но когда в следующий раз я силюсь сделать вздох, то оказываюсь лежащей на широкой груди Раднора. В нос забивается запах леса, хвои… сухой травы. Задираю голову, рассматривая сквозь густые ветви яркое солнце.

Это путешествие выпило все соки. Сил нет. С облегчением вздыхаю и, положив голову туда, где ровно бьется чужое сердце, проваливаюсь в сон, чувствуя, как на мою спину ложатся горячие руки, поддерживая, убаюкивая меня.

Глава 28

Еле-еле разлепляю глаза, вытаскивая себя из глубокого сна. Тело разбито от усталости.

Видимо, организм так вымотался, что мне требуется больше времени на восстановление.

Раднор лежит рядом, похозяйски положив руку на мой живот. Завороженно смотрю на мужские, с ровными, гладкими ногтями пальцы, на вздутые вены, обвивающие смуглую кожу как канаты. Рука сильного человека, привыкшего к физическому труду.

Тяжесть далеко не маленькой ладони ощущается как-то странно. Не могу разобраться в своих чувствах. Мне приятно, что он не отвернулся, не оставил меня одну, всё так же защищая меня. Хотя я знаю, что стоит ему эта защита и какие чувства он испытывает, когда смотрит на меня.

Иллюзий нет.

Но теперь, когда мне известны некоторые нюансы биографии Оливии, мне жаль и его, и себя, в лице злодейки.

Да, она виновата... Виновата, что её смогли сломить те обстоятельства, в которых не каждый бы выжил или остался в здравом уме. И я не знаю, как бы сама поступила... И честно — не хочу знать.

Что за мир такой, когда над юной девушкой так издеваются, уничтожая её изнутри?

Наверное, было бы проще всем, если бы она тогда умерла — от насилия и боли.

Всем проще. Но она выжила... Умерла лишь та ее часть, которая отвечала за свет, доброту и любовь.

Что же ты искала, Оливия, у того странного существа? Какие именно воспоминания? За что была готова заплатить страшную цену?

Приподнимаюсь на локти, стараясь не разбудить мужчину.

Он тоже устал. На бледном лице под глазами проступают тени.

Раднор — красивый мужчина.

Особенно сейчас, когда его черты смягчились, морщинки на лбу разгладились, и нет той злой ухмылки на лице, и его фирменного взгляда, от которого стынет кровь — осуждающего, брезгливого.

Рассматриваю его волевую линию подбородка, прямой, с легкой горбинкой нос. Раднор совершенно не похож на мужчин, к которым я привыкла дома. У нас они — мелковаты, что ли. Даже кожа на лице Раднора несет отпечаток его мира. Вот небольшой шрам на брови и здесь, возле шеи.

Подавляю в себе странное желание коснуться его кожи... провести кончиком пальцев по линии скул... губ.

Губы... они полные, чувственные.

Боже, куда я смотрю?

Машинально облизываю свои, чувствуя некий жар в теле, и резко отстраняюсь, краснея с головы до ног. Оказывается, пока я самозабвенно разглядываю мужчину, не замечаю, как он просыпается.

Как же стыдно.

Неловко сажусь, обхватывая себя за колени.

От легкой смены положения тело ведет. Перед глазами расплываются круги.

Снова ложусь, не обращая больше внимания на Раднора, который успел подняться во весь рост и теперь тенью нависает надо мной.

— Поднимайся, — хмуро командует.

— Не могу. — предпринимаю очередную попытку встать и обессиленно падаю назад, понимая, что одно это заставило мою спину покрыться испариной. — Мы можем еще ненадолго задержаться?

— Не можем, — отвечает привычно грубо, и вдруг подхватывает меня на руки, стискивая в своих огромных руках.

Держусь за его плечи.

Несет как пушинку, словно я ничего не вешу. Ловко перешагивает лесной мусор. Я успеваю лишь прижать к нему всё телом и не шевелиться.

А вдруг он передумает, и мне придется самой пробираться через непроходимый участок, через который Раднор идет с такой легкостью?

По лицу то и дело бьют ветки... Но мне так хорошо. Стук мощного сердца успокаивает, а запах, с нотками пота и мускуса, дарит умиротворение.

Господи, я нашла мир среди войны, и мне уже всё равно, куда он меня несет. Пусть хоть прикопает под каким-нибудь деревом. Мне без разницы. Лучше так, чем смотреть в его горящие презрением и ненавистью глаза.

Тело рядом с ним оживает. Потоки необычайной неги гуляют по крови. Я чувствую этот жар. Боль уходит, мышцы наполняются силой. А вот Раднор кажется, начинает уставать.

— Перестань тянуть из меня силу, ведьма, — рычит мне в лицо Раднор, и останавливается на небольшой полянке. Дышит тяжело, словно не шел, а бежал долго и мучительно.

Я не знаю, как это получается, но чувствую я себя, гораздо лучше,

— Я могу сама.

Раднор с выдохом ставит меня на землю. Я оглядываясь по сторонам.

— Сегодня заночуем здесь, — произносит и заваливается на бок...

Не успеваю подхватить. Мужчина без сознания. Тормошу его за плечо. Бледное лицо совсем ничего не выражает. Лишь длинные ресницы дрожат на щеках.

Хватаю его за руку. Она ледяная. И, не придумав ничего лучше, согреваю дыханием. Слегка касаюсь губами его кожи.

И снова это чувство... словно лава по венам плавится... пальцы в моих руках согреваются. А спустя мгновением сжимаются.

— Хватит, — говорит сдавленно, отрывая от меня свою руку. — Не касайся меня больше, — резко поднимается, оставляя после себя пустоту, точно у меня забрали что-то важное.

Облокотившись на дерево, вытягиваю ноги.

Не касайся меня...никак не могу привыкнуть к такой неприкрытой ненависти. Неужели он настолько слеп, что не видит, что я другая.

Ладошкой стряхиваю с одежды грязь.

Я потная и грязная.

Не такая... Но доказывать обратное не имеет смысла.

Затылком касаюсь шероховатой поверхности дерева, прекращая бессмысленные попытки привести себя в порядок.

Он никогда не поверит. Я хоть трижды буду чистой, с причесанными волосами... Он видит только внешность, а то, что там внутри, не замечает.

Хмуро провожаю Раднора взглядом, наблюдая, как он