Беспощадная любовь (не) главного героя - Валентина Ладная

Дороги больше нет.

Ее смыло бурлящими потоками воды, превращая в коричневое месиво.

Раднор спешивается и, чтобы не потерять меня из виду, дергает на себя одной рукой, а другой удерживает волнующееся от непогоды животное.

— Туда, — перекрикивает мужчина шум бушующей стихии и кивает на стоящее неподалеку дерево.

Ель. Ее развесистые ветви тяжело гнутся. Неохватный ствол скрипит, сражаясь с ветром.

Но главное, когда Раднор затаскивает меня под ветви, спешно привязав лошадь к стволу, меня обволакивает влажное, пахнущее хвоей тепло.

Не знаю, сколько времени длится гроза. Я, вымотанная дорогой и дождем, сворачиваюсь в клубочек и мгновенно засыпаю.

Сплю долго. А когда просыпаюсь, то не сразу понимаю, где я нахожусь. После неудачной попытки вытянуть ноги мое тело пронизывает сотня иголок, и я наконец открываю глаза.

Раднор, дорога, гроза…

Морщусь, сгоняя с себя остатки сна. Растираю кожу на затекших от долгого лежания в одной позе конечностях.

Раднора нет.

Прислушиваюсь. Дождь закончился. Сквозь густые, пушистые ветви просачиваются яркие лучи солнца.

Нужно выходить. Ужасно хочется в туалет.

Длинная туника и часть брюк неприятно липнут к ногам. Материал, из которого сшита моя одежда, тяжелый от влаги. Я выныриваю из своего укрытия и морщусь, так ярко вокруг и жарко.

Мужчины нигде нет. И лошади тоже. По телу пробегает неприятный холодок. А если он меня бросил? Мне не выбраться самой. Я понятия не имею, где нахожусь и на сколько километров тянется лес.

Ладно. Сначала нужно справить свои мокрые дела, а потом уже думать и паниковать дальше.

Не решаясь отходить куда-то далеко, я практически сразу примечаю невысокий куст и с облегчением избавляюсь от избыточной жидкости в организме.

Мне хочется пить и есть. Но то несравнимое счастье, что тебя хоть что-то перестает тревожить, заставляет воспрять духом.

На этот раз я решаю не глупить и возвращаюсь обратно в свое укрытие, подумав, что потеряться в лесу, где, куда ни глянь, все одинаково, проще простого.

Не думаю, что, пройдя столько ненастий и преград, Раднор меня бросит.

Я ему нужна. Эта мысль успокаивает. Не дает сойти с ума от безвыходности своего положения.

Как вдруг слева от меня раздается тихое ржание лошади. Что заставляет меня насторожиться…

Проходит минута, две… но ничего не происходит. Я так и продолжаю стоять, одна, оглядываясь по сторонам.

И снова ржание…

Может, что-то случилось с Раднором?

Мое намерение остаться и никуда не идти перемешивается со страхом оказаться одной в этой глуши. И я решаюсь… устремляюсь на звук. Шаг за шагом. Пока передо мной не расступаются деревья и я не обнаруживаю нашу лошадь… утопающую в самом настоящем болоте.

Господи.

Животное отчаянно сопротивляется, отчего еще быстрее погружается в вязкую зеленую жижу.

Бедная. Ее глаза, полные ужаса, смотрят на меня. Длинные тонкие ноги бьют по зеленому ковру, из последних сил стараясь выбраться из этого капкана.

Как мне ей помочь?

Делаю шаг по направлению к лошади и слышу позади себя раскатистое:

— Стой!

Раднор.

Послушно замираю.

Пока не замечаю, что и мои ноги утопают в болоте. Сначала в теплой, пахнущей тухлыми яйцами жиже утопают мои лодыжки, потом голени. Я стремительно погружаюсь в чавкающее нечто. И уже страдания и страх лошади, что по шею в болоте, перебрасываются на меня.

— Раднор…

— Не шевелись, — говорит уверенно, впервые не кривясь от моего вида, а сосредоточенно действуя, смотря на меня с нескрываемой тревогой.

Я и так не шевелюсь. Правда толку от этого мало. Уже по талию в воде я, держа руки высоко над собой, вскрикиваю от ужаса, когда голова лошади исчезает, а на ее месте появляются лишь пузыри.

Все. Лошадь утонула. И следующая на очереди я.

— Это не простое болото, — вдруг спокойным голосом сообщает мужчина, который, поглядывая на меня, быстрым движением разматывает длинную веревку, до этого без надобности висящую у него на ремне. Делает петлю, обвязывая себя за пояс, и прочно крепит другой конец к дереву.

Его спокойствие дает какие-то гарантии. Мне хочется верить ему, а еще бесконечно слушать, внимая каждому слову. Ведь впервые за все это время он говорит со мной мягко, без присущей ему стали.

— Ему нужна твоя сила, вот и заманил, надеясь на твою сердобольность.

Мужчина одним ударом ноги отламывает длинную палку. Протыкает ею почву… палка как в масло проваливается, уходя полностью в жижу.

Раднор недовольно поджимает губы.

— Кому ему? — спрашиваю, лишь бы не думать, насколько быстро болото проглотит и меня.

— Орнор, дух болота. Видишь эти деревья?

Оглядываюсь по сторонам. Обычные березы. Только без изумрудной кроны. Голые, облезлые.

— Это его святилище. А ты слишком лакомый кусочек для него, — на слове «лакомый» он скалится и, нащупав опору, делает шаг ко мне, уходя по пояс под воду.

От его вторжения по болоту проходит рябь. И моих ног что-то касается.

— Мамочки, — стучу зубами. И начинаю дергаться…

— Я сказал замри, — рычит на меня Раднор, успешно двигаясь в мою сторону. Ему до меня метра два. Он должен успеть… Но сильный рывок полностью затаскивает меня под жижу…

И не жижу вовсе, это только метра два каша, а дальше чистейшая вода…

Болтаю руками. Трясу ногой. Меня и правда кто-то держит, унося на дно. Вокруг меня сотни пузырьков. Я практически ничего не вижу, борясь с желанием сделать вдох. Легкие горят.

Господи, помоги. Пытаюсь дотянуться до лодыжки. Но нечто тянет меня с такой скоростью, что мне не согнуться. Давление воды не дает. И сил сопротивляться все меньше. Ещё чуть-чуть, и я буду вынуждена сделать вдох, а значит, пустить в легкие воду, что означает смерть. Уже не чувствую тела… оно легкое, как перышко… Глаза вылазят из орбит.

— Иди ко мне, дева, — шепчет вода. — Ты вкусная… светлая… Давно у меня не было такого лакомства.

Резкий хлопок, и даже сквозь толщу воды я вдруг ощущаю чью-то боль. Меня обхватывают чьи-то руки.

Раднор.

Хватаюсь за него. Вокруг нас вспыхивает яркий ослепляющий свет, и нас полностью поглощает золотое свечение… Я растворяюсь в невесомости, в который раз в этом мире теряя сознание.

Глава 25

Открыв глаза, я оказываюсь в полной темноте. Настолько неприглядной и гнетущей, что поначалу кажется, будто я ослепла. Тело полностью погружено в холодную воду. Её ледяная прохлада пронзает до костей. Еще и тяжелая одежда тянет ко дну, точно пытается удержать меня в этом мраке навсегда.

Дна нет… или, может, оно где-то там, за непроглядной тьмой, — я совершенно ничего не вижу, кроме бесконечной ночи.