Беспощадная любовь (не) главного героя - Валентина Ладная

что испытывала до этого и сейчас. Это как погрузиться с головой в ледяную воду. Дыхание перехватывает. А тело зудит от мелких и въедливых иголок, как занозы глубоко впивающихся в мою кожу.

Отстраняюсь, выставляя между нашими телами руки. Точно щитом прикрываюсь, пытаясь спастись от его взгляда.

Отпускает и одним рывком поднимается, оставляя меня сидеть на мягком ковре из чьих-то шкур.

Раднор медленно отряхивает от ворсинок темные брюки. И снова этот жест… будто ему противно меня касаться, с особой тщательностью обтирает руки.

Сглатываю тугой ком в горле и поджимаю трясущиеся губы, чтобы мужчина, нависающий надо мной, не догадался о моей минутной слабости.

Какой стыд. Я позволила себе млеть в его в объятиях и испытывать вполне искренние эмоции.

Чтобы хоть как-то справиться с волнением, рассматриваю место, в котором оказалась, и замираю, натыкаясь взглядом на того, другого мужчину.

Он не старый. Совсем. Лет сорок с большой натяжкой. Густая черная борода и длинные волосы, собранные в хвост.

Он слишком сильно отличается от остальных и внешностью, и одеждой. Вернее, ее отсутствием. Мощный обнаженный торс блестит от света расставленных повсюду свечей. Темная оливковая кожа до самой шеи украшена множеством татуировок. Черные линии обвивают торс, пересекаются на руках, уходя куда-то за спину.

— Ты, наверное, хочешь пить? — интересуется мужчина. И снова я испытываю что-то вроде диссонанса. Голос старца, а тело сильного и молодого мужчины. Удивительно.

Киваю, и правда ощущая сухость во рту. Чернобородый псевдостарец поднимается с колен и подходит к высокому кувшину.

— Раднор, — вбегает в помещение, как две капли воды похожее на жилище Раднора, какой-то мужчина. Его взгляд вскользь проходит по моей застывшей от неожиданности фигуре. Глаза презрительно сужаются.

Видимо, он не ожидал увидеть меня в добром здравии. Вся его одежда заляпана какими-то пятнами. В руках сверкает меч.

— Вам надо уходить.

Раднор хмурится, недовольно дергая головой.

— Что случилось?

— Сюда идет войско, — кривясь, отвечает незнакомец и снова бросает на меня уничтожающий взгляд.

— Переживем, — уверенно говорит Раднор и больно хватает меня за локоть, вынуждая встать.

— Нет, ты не понял. Войско. Несколько тысяч человек. И все… — он смачно сплевывает на пол, метя мне под ноги, — по ее душу. Я не хочу гробить наших людей, защищая эту.

Дергаюсь от его слов, понимая, что под презрительным «эту» он имеет в виду меня. Кто идет? Зачем? Спасать или убивать Оливию?

Раднор сжимает мою тонкую руку. От боли и унижения шиплю, давя в себе слезы.

— Насколько быстро они идут? — спрашивает он у стоящего на пороге мужчины, ожидающего его решения.

— Через четыре часа будут. Мы успеем скрыться в горах. Не впервой. Ты, главное, эту уведи. Мы же сами сможем договориться. Отправлю к ним Олик. Ты знаешь, этот хитрый демон и мертвого уговорит. Заодно узнаем о цели их визита.

— Хорошо, — кивает Раднор, еще сильнее сжимая свои пальцы, словно мужчина намеренно вымещает на моей бедной руке всю свою злость. Внутренне сжимаюсь, представляя, что ждет меня в дороге. С ним один на один.

По телу проносится предательская дрожь.

Я так устала от боли и унижения.

А главное, куда нам податься? Уверена, что Оливию везде знают в лицо. И судя по тому, как быстро распространяются здесь слухи, меня везде найдут.

— Слышал, Дернер, — оборачивается он к чернобородому мужчине. Тот все это время внимательно следил за говорящими, зажав в руках глиняный стакан. — У тебя меньше четырех часов, чтобы сдержать обещание. Найди способ избавиться от истинности. А иначе, — Раднор дергает мое тело на себя, я лишь успеваю задрать голову, чтобы быть пойманной в капкан его потемневших от злости глаз. — Иначе я наплюю на твоих хваленых богов и сделаю то, что должен был сделать с самого начала, — слова мужчины выворачивают меня наизнанку. Взгляд пугает до трясучки. Зубы отбивают чечётку. Мамочки. Как же я хочу домой. — Я убью ведьму и избавлю, наконец, эту землю от абсолютного зла

Глава 22

Проклятая истинность. Слияние с ведьмой проходит даже лучше, чем я на то рассчитывал. Слишком легко, словно мое тело, моя душа всю жизнь ждали только этого момент.

Никогда в жизни я не чувствовал такого поразительного сплетения, когда все становится единым. Кровь, тело, мысли.

Я слышу ее, вижу ведьму… изнутри, где… нет той мерзости, которую она несла в жизнь.

Это еще больше обескураживает. Вводит в ступор.

Зачем? Зачем она все это делала?

После обряда дракон успокаивается и прекращает терзать мое усталое от выплеска силы тело. Второй этап истинности позади. Остаётся последний, решающий, после которого дракон войдет в полную мощь. Обретет, наконец сильное, бессмертное тело, способное не только защитить свой род, но и возвысить его до небес.

Борьба родов закономерность для нашего мира. Не одну сотню лет идет дележка власти.

У кого дубинка по мощнее, то и занимает верхушку правящей цепочки, обеспечивая себя и своих соплеменников теплой и сытной жизнью.

Все этого жаждут.

Я не исключение.

Но вот только цена лакомого куска слишком высока. Собственная шкура не так важна, как жизни тех, кто тебе доверяет. Наверное, и Оливии доверяли, те же Сандулы. Их численность изрядно потрепали многочисленные сражения и набеги. От некогда великого рода, осталось горстка воинов, которые теперь вынуждены перебиваться случайными набегами да заказами. И то, что они сунулись сюда это скорее исключение, чем закономерность.

На что они рассчитывали?

Если только кто-то другой более могущественный не стоит за этой, заведомо провальной попыткой добраться до Оливии. Она же не могла дать сигнал. Не могла. Я бы почувствовал выброс ее силы. А использовать другой способ в этой глуши возможно, но не в ее положении.

Тогда кто? Имеры? (род живущий на южной стороне). Они больше всего пострадали от рук Оливии.

Я бы тоже желал ее смерти.

Они наши союзники. Мы бились плечом к плечу, отгоняя войска сандул от столицы. С той же Варней, (речь идет о той женщине на невольническом рынке, что хотела продать Олесю, за то что Оливия погубила ее дочь. прим. автора.) что ни разу не дала повода не доверять ей. А вот я подвел, не дав уничтожить Оливию.

И объяснять ей что у меня не было выбора, не вижу смыла. Ее совсем юная, замученная до смерти дочь, всегда будет камнем преткновением, между нами.

Тяжело вздыхаю.

Нужно пройти это путь целиком. Чтобы мне это не стоило. И как только я избавляюсь от истинности, разорву узы брака и слияния, я сам отведу Оливию к Имерам,