Беспощадная любовь (не) главного героя - Валентина Ладная

Это странное облегчение дает слабую надежду, что я буду жить. Если, конечно, меня не похоронили здесь заживо.

Пытаюсь нащупать пространство. Как внезапно что-то острое и скользкое впивается в мою кожу.

Резко отдергиваю руку, поскуливая от боли. От моего движения усиливается шорох воды и скрежет камней, как будто кто-то ползет по краю или что-то царапается об тяжелое в тусклом пространстве.

— Эй! — кричу. Мой голос разносится эхом и уходит вглубь, разбиваясь о стены пещеры или грота, создавая ощущение, что я окружена клеткой из камня и воды. В этом узком пространстве всё кажется вязким, жутким.

— Раднор! — отчаянно кричу, сжимаясь от беспомощности и тревоги.

Мне никто не отвечает.

Спустя какое-то время очертания начинают меняться. Появляется слабое свечение или отражение, которое еле различимо из-за играющих в воде искр. Вода приобретает слабый блеск, и я вдруг осознаю, что не всё так плохо. Я была неправа, когда думала, что нахожусь в узком замкнутом пространстве. Надо мной нависает, практически касаясь плеч, низкий потолок, а вот водная гладь уходит далеко, давая простор и слабое успокоение. Если вода куда-то идет, значит можно попробовать найти выход.

Решаю плыть. Но почти сразу останавливаюсь. Меня что-то удерживает за ногу и мешает двигаться. Одеревеневшие пальцы исследуют лодыжку.

Веревка.

— Боже… Как я сюда попала… — шепчу, сжимая от бессилия зубы, сердце бешено колотится. В этом мире меня кто-нибудь да пытается посадить на привязь. Я как дворняга, лишенная главного — воли.

Мышцы кричат от напряжения. Я пытаюсь освободиться, ныряю, чтобы избавиться от плена, но тело пробкой выталкивается на поверхность.

На языке появляется соленая горечь. Это морская вода. Вот почему я не тону.

Мне ничего не остается, как просто зависнуть на поверхности. Для удобства даже ложусь, чувствуя, как мышцы наливаются тяжестью. Не знаю, сколько так лежу, секунды, минуты, часы, пока натяжение вокруг голени не усиливается и мое тело не уносит течение. Сначало медленно… разгоняясь все быстрее.

И вот я уже врезаюсь в крутые повороты.

Страх за свою жизнь вынуждает меня цепляться за что ни попадя — за острые камни, выступы, сдирая с ладоней, пальцев кожу. Но боль меня не так волнует, как чувство безысходности, сдавливающее горло. Я задыхаюсь, давясь соленой водой. Делаю последний вздох и с большой высоты лечу вниз, погружаясь во мрак, в этот зловещий, бескрайний океан подводных ужасов с головой.

Не сразу, но мне удается вынырнуть.

Смахиваю с лица волосы, чувствуя, как легкие забиваются затхлым запахом влажных каменных стен и гниловатым ароматом размытых ракушек. Почему именно ракушек, не знаю, это узнавание приходит откуда-то изнутри, словно я уже была здесь.

Смахиваю с себя это ощущение.

Бред.

В глазах рябит от яркого света.

— Вылезай! — скрипучий голос точит сквозь тишину, режет снаружи, как зазубренный нож.

От голоса вздрагиваю, привыкая к свету.

Я внутри каменной пещеры. Бугристые стены покрыты влажной плесенью и соляными кристаллами.

Ищу глазами источник звука.

И натыкаюсь на маленькую сушу — выступ в скале чуть выше воды. А на ней… С такого расстояния сложно понять, что это. Что-то прозрачное и человекообразное, словно полужидкая статуя с сияющей кожей. Не знаю, что именно вызывает дрожь, — мое желание выйти или страх перед этим существом.

— Ну что ж ты, — шепчет голос с нотками насмешки или лукавства, — будь как дома. Ты же помнишь, как ты стремилась сюда попасть, Оливия…

Оливия… Давлю в себе усмешку. И почему я не удивлена? Ее проклятье даже здесь преследует меня.

— Где Раднор? — шепчу, нащупывая ногами каменистое дно.

— Это не должно тебя волновать… — отвечает голос, уклоняясь от прямого ответа.

Я пытаюсь вспомнить, о чем читала в книге, что могло бы помочь. Нет. Ничего подобного в романе не встречалось. Я не знаю, что за существо передо мной и почему Оливия так хотела с ним встретиться.

— Ты же хотела вернуть себе воспоминания… — шепчет эта полупрозрачная жижа.

— Я… — останавливаюсь, не зная, что сказать. Что за воспоминания?

— Так вот… он плата за них, — тихий смех, — неплохой обмен, а?

— Где он? — эхом спрашиваю, а в ответ что-то острое, будто когти, вонзается в мои мысли, разрывая прошивки памяти.

Глава 26

В моей голове появляются невыразительные картинки. Мутные. Странные. Я скорее чувствую, чем вижу их. И эти эмоции мне совсем не нравятся. Мне страшно, больно. Иногда накатывает ужасающая пустота, словно я и вовсе жить не хочу. Мне все равно, что будет завтра, что было вчера.

Что это? Это точно не мои эмоции. Я не могла и не хочу такое переживать.

Резкая боль. И вот в голове словно настроили резкость. Картинки фокусируются, и я вижу себя. Разную. В огромном темном замке, рядом с сухой женщиной в темном длинном до пят платье. С седыми волосами. Скрюченными пальцами, на концах которых алые, словно вымазанные кровью, острые ногти. Как когти. Эту женщину я боюсь. От ее взгляда поднимаются волоски на коже. Грудь сдавливает. Мне хочется бежать без оглядки, лишь бы не видеть ее, не слушать. Но из этого чудовищного пристанища для меня выхода нет. Это я знаю наверняка.

И снова ругань.

— Мразь! Дрянь! Ублюдское отродье! — извергает на меня ее полный гнилых зубов рот.

Для меня ее слова — это всего лишь слова. Пусть хоть проклятья сыплет на голову. От них я могу отгородиться. Просто думать о чем-то другом, погружаясь в собственные мысли. С легкостью пропускать мимо ушей злые ругательства. Это умение, выработанное годами, — спасение. Щит. И пользуюсь я им виртуозно.

Но все хорошее, как говорится, заканчивается. Женщина окончатлеьно выходит из себя. И в дело идут сначала ее руки. Она бьет, щиплет, дерет за волосы. И делает она это с удовольствием. Наслаждаясь процессом. Это видно по ее лицу, на котором считываю экстаз, граничащий с сумасшествием. Чуть позже, расцарапав мне все лицо, это ее любимая часть моего тела, она всегда старается оставить на нем еще больше отметин, рук ей становится недостаточно. Ударом ноги она валит меня на холодный пол и волочет за волосы, обдирая спину… ноги… локти. Я кричу. Громко. Истошно. Никто не приходит на помощь. Я один на один с этой ведьмой. И силы не равны. Мне настолько больно и страшно, что, когда вдруг все обрывается, я всхлипываю от облегчения, обнаруживая себя возле крутого берега. Местность мне знакома. Хотя я точно знаю, что ни разу здесь не была. Выжженная солнцем трава щекочет голые