Беспощадная любовь (не) главного героя - Валентина Ладная

— Озеро забвения…

От его слов, как я ни стараюсь, меня словно окатывает ледяной волной. По телу проносится озноб. Стискиваю кулаки, злясь на богов, что заставляют меня лезть в петлю. Иначе и не скажешь.

— Даже так… — в висках болезненно пульсирует кровь.

— Это единственный выход для тебя. Если ты, конечно, каким-то чудом до него доберешься. Драконом нельзя…

— Знаю, — махаю на шамана рукой. Дракон еще слишком слаб. А рисковать им я не могу. Не имею права, когда на кону благополучие рода. Я загнал себя в угол. Боги загнали, вынуждая следовать по их плану.

— Тебе придётся идти пешком, а это, ты знаешь, чем чревато.

— Не переживай за меня, я справлюсь, — уверяю шамана, прорабатывая в голове стратегию моего путешествия.

— А она?

Дергаю плечом, смахивая слова Дернера как назойливую муху.

— Ты знаешь мой ответ наперед. Она последняя, о ком я буду переживать.

Шаман тяжело вздыхает.

— Будет с тебя толк.

— Папа, — прерывает нашу беседу дочь шамана Ранира, — мне нужно кое-что передать Рейне.

Недовольно хмурюсь. Вся эта игра в спасительницу, в предназначение не более чем бред.

— Нет, Раднор. Ты не станешь перечить говорящей с камнями и… — она с решительностью в глазах поворачивается к Гладию, — и будущему шаману рода. Возьми. Здесь одежда и вот еще…

Мать Гладия сует мне в руки небольшой сверток. С одеждой для ведьмы, про которую я даже и не вспомнил и…

— Я не возьму это! — отодвигаю ее руку. Но она настойчиво давит, вкладывая в мою ладонь амулет, костную фигуру Неты — богини жизни.

Я знаю цену и мощь артефакта. Да за такую вещь на рынке рабов десять дадут, если не больше.

— Это не наша прихоть, — возражает шаман.

Несколько мгновений смотрю на белую глянцевую поверхность амулета.

— Хорошо… — неохотно убираю ценную, наделенную немалыми магическими свойствами вещь во внутренний карман и спрыгиваю на пыльную дорогу.

— Мир вашему роду, — кланяюсь и бегом возвращаюсь назад, срезая путь через лес.

Ведьма при моем появлении вздрагивает. Не ушла.

Достаю сверток и кидаю ей в ноги. Взгляд Оливии темнеет. Она аккуратно, словно это клубок змей, поднимает его с пола, а разглядев, что это всего лишь одежда, с облегчением выдыхает, приковывая мой взгляд к ее вздымающейся от волнения груди. Проклятье.

Резко отворачиваюсь.

— У тебя пара минут.

И добавляю, решая подождать ее снаружи.

— Я пока коня запрягу.

Отворив спешно стойло, я привычными движениями снаряжаю коня, гарцующего от нетерпения. Пальцы знают свою работу, пока мыслями я отгоняю влечение к этой ведьме. Мне же столько времени придется терпеть ее рядом. Контролировать каждый свой шаг, каждую мысль, чтобы не натворить бед и не утонуть в пучине презрения к себе за то, что дал слабину.

— Я готова, — тихо сообщает ведьма, подходя ко мне из-за спины. Резко оборачиваюсь, и снова удар под дых, от которого дышать становится больно. Даже в таком безликом наряде, созданном исключительно, чтобы скрывать от чужих взглядов его обладательницу, она в этих обтягивающих штанах и тесной тунике выглядит бесподобно.

Ожесточенно, стараясь не смотреть в сторону ведьмы, открываю походную сумку. Вытаскиваю оттуда серый, пахнущий костром и походами платок.

— Укройся, тебя никто не должен видеть.

От моих слов она еще сильнее бледнеет, но подчиняется, подвязывая платком свои волосы.

— Ниже опусти. Лицо скрой, — шиплю сквозь зубы, злясь на свои порочные мысли. «От меня скрой, чтобы не видел, не сгорал от этой тяги, запустить пальцы в твои волосы, ведьма», — мысленно кричу, подавая ей руку. И не церемонясь притягиваю к себе, усаживая перед собой в седле. Она шипит, потирая тонкими пальцами запястье.

Ее боль медом растекается в моей груди.

Ничего страшного. Потерпит. Была бы моя воля, места бы на ней живого не оставил.

— А теперь запомни два правила, — трогаясь с места, сообщаю. — Ты молчишь, тебе не больно. Говоришь — найду действенный способ заткнуть тебе рот. Поняла?

Она коротко кивает и чуть придвигается, ненароком задевая бедрами мой пах. Низ живота мгновенно сводит. Пламя впрыскивается в кровь, обжигая кожу. Я сильнее сжимаю вожжи, до белых костяшек на пальцах, проклиная всех на свете за то невозможное, с чем мне придется всю дорогу бороться.

Глава 24

Лошадь размеренно вышагивает по протоптанной дороге. В воздухе пахнет грозой. За густыми кронами могучих деревьев слегка просвечивает низкое темное небо.

Оно давит на мои усталые плечи, вынуждая покориться и опереться на грудь Раднора.

Знаю, что так будет легче. Вытянутая струной спина гудит, да и мышцы словно каменные, подрагивают от напряжения.

Но я не могу… не могу заставить себя расслабиться. Не сейчас, когда даже при малейшем соприкосновении с телом мужчины меня прошибает обжигающая, не скажу, что неприятная, скорее неожиданная дрожь.

С того самого момента, когда я очнулась в доме чернобородого мужчины, мое тело живет своей жизнью. Его точно магнитом притягивает к сидящему позади мужчине. И в те редкие мгновения соприкосновения, когда случайная кочка или выемка вынуждает меня опрокинуться назад, я закатываю глаза от пьянящего наслаждения. Острого, сводящего с ума…

Еще и его рука на моем животе. Всего лишь рука, но любое, даже мизерное движение как удар электрошокером. Головой понимаю, что это лишь необходимая мера безопасности. Он держит меня только потому, что иначе я упаду. Но те импульсы, которые я чувствую даже через кожаную перчатку, не дают мне возможности выдохнуть. Стискиваю зубы, держу спину прямо, но борюсь с острым искушением наплевать на гордость и погрузиться в его тепло, в его аромат.

Боже. Что со мной происходит.

От постоянной борьбы с самой собой мое тело быстро устает. Мышцы звенят. И мне остается только молиться и терпеть, мечтая поскорее размять затекшее тело.

— Не дергайся.

Он, как всегда, немногословен. Короткие фразы, как беспощадный хлыст, оставляют рубцы на моем сердце.

Я когда-нибудь привыкну… обязательно… к тому презрению, которым он так щедро делится со мной. А пока просто глотаю обиды и стойко сношу все его оскорбления.

К такому, оказывается, можно привыкнуть. К словам, к отношению. Я не так болезненно реагирую на все его выпады, концентрируясь на своих ощущениях.

Раскат грома заставляет меня вздрогнуть.

Гроза нас догнала. Крупные ледяные капли с грохотом срываются с деревьев, шумно падая на землю, рассыпаясь на мелкий моросящий бисер.

Спустя мгновение я, насквозь промокшая, дрожу от холода, выстукивая ломаный ритм зубами.

Холодно.

От колючего порывистого ветра нас качает из стороны в сторону. Лошадь нервничает, спотыкаясь о