Беспощадная любовь (не) главного героя - Валентина Ладная

успеваю сделать глубокий вдох, впуская ее запах в свои легкие, и мир начинает крошиться перед глазами, разваливаться на мелкие рваные осколки, пронизывая невероятной силой... силой моего дракона.

Оливия первой все поняла. И не растерялась. Ее глаза, где до этого стояла лютая безнадежность, вспыхнули с новой силой, опаляя меня злорадством.

Ведьма.

Она попыталась высвободиться, пока я корчился в муках возрождения своего дракона. Но я успел. Вырубить ее быстрым и отточенным движением, передавливая ей солнечное сплетение. А после два дня корчился в агонии, потому что никак не получалось завершить оборот. Горел в лихорадке, полагаясь только на себя.

Она же, тварь, несколько раз приходила в себя, и каждый раз я отправлял ее обратно.

Мне нужно было время. Нам всем, дракону, мне и Оливии, нужно было как можно скорее восстановить силы.

Хорошо, что пещеры, в которых располагались королевские тюрьмы, были сквозными. В те редкие моменты, когда боль оставляла, я тащил ее вон из этого города, где она принесла столько горя. Чтобы никто не знал, что Раднор Рыжебородый, работорговец, защитник рода «ведающих», связал свою жизнь с той, чье имя до сих пор поднимает страх в сердцах людей.

Никому не сказал. Напрасно надеясь, что смогу найти способ избавиться от истинности, не навредив дракону. С ним я расставаться не планировал.

Нет способа. Шаман прямо сказал, что дар истинности нерушим. Он исчезнет только со смертью истинной или дракона... но за ними за грань следом уйду и я.

Но не могу я смириться с этой истинностью... упрямо веря, что найду способ избавиться от Оливии... Потому что после того, как она очнулась и посмотрела своими невозможными глазами, я и по сей день не могу отделаться от съедающего меня чувства падения... моего личного падения. Я презираю себя за жгучее желание коснуться ее, присвоить это манящее тело. Зарыться в ее шелковистых волосах. Оставить в ее теле свое семя... наше семя, ревет во мне дракон, зная, что только истинность даст мне и моего роду сильное потомство.

И так каждый день, даже на расстоянии. Я чувствую ее запах. Слышу ее тихий голос и вижу ее образ в каждой женщине, даже в своей невесте, что сговорена мне ее отцом много лет назад в знак своего почтения. И я был вынужден отказаться от прекрасной женщины ради той, что ненавижу всем сердцем. Ненавижу и желаю больше воды и еды... больше воздуха.

Раздосадованно сжимаю кулаки.

Я должен освободиться от нее. Должен. И плевать, что дракон со мной не согласен, что каждую ночь приводит меня к дверям истинной. А я стою, уходя только под утро. Изнеможенный, обессиленный, в вечной борьбе с самим собой. Потому что на кону моя репутация... и репутация моего рода. Если узнают... а исходя из последних событий, уже знают, кого я прячу под кровом собственного дома, обязательно захотят отомстить. Уж больно много крови пролила ведьма, совершая свои злодеяния. Слишком много.

Проклятье.

Уходя далеко в мысли, я пропускаю момент, когда костер на поляне гаснет. Народ расходится кто куда, оставляя меня один на один со своими думами.

И я направляюсь в дом шамана в надежде, что он не станет читать нотации, а плеснет своего особого напитка, избавляя меня от душевных терзаний.

Но меня останавливает отчетливый звук. Треск. Ветки. Уловка нашей разведки для непрошеных гостей. Мои звериные инстинкты срабатывают быстрее, чем мои собственные навыки. Я выхватываю меч. Вовремя. Из леса, слишком тихо и уверенно для дилетантов или случайных разбойников, выскакивают вооруженные мечами и топорами мужчины. Человек двадцать. Началось. Местонахождение Оливии теперь не тайна. И как бы это ужасно ни звучало, мне придется защищать ее ценой своей и чужих жизней.

Глава 19

Я не был воином по призванию. Хотя и владел всеми видами оружия в совершенстве. В особенности мечом, тем самым, что подарил мне отец в день совершеннолетия, за месяц до того, как они с матерью пропали. Оба. Точно растворились в воздухе, обрекая меня искать родителей годами. Я до сих пор не оставил попытки найти их след. Поэтому и выбрал вместо защиты рода его обогащение. Так проще было путешествовать. Да и с оружием в руках не особо желали вести дела. А вот грамотная беседа, да за деловым столом, всегда продуктивнее, чем обычная потасовка.

Я долго думал, чем именно торговать... золота в нашей пустой земле практически не осталось. Даже в составе золотых ринов, что щедро отливает королевская казна, драгоценного металла не наберется и грамма.

Вот и выбрал то, что сейчас ценится больше, чем мешок денег, — человек. Рабская сила всегда была и будет в цене. Хотя цены на душу слишком упали. Экономика, обглоданная... той же ведьмой, с ее многолетней войной, — в упадке. И все равно мое умение оказываться в нужном месте в нужный момент многие считают даром... я же... только сейчас понимаю, что все это благодаря искре дракона.

Дракон... Звериный рык заставляет мою кровь вскипеть.

Если нельзя утолить жажду истинности, выпустить пар можно хорошей дракой... чего и жаждет мое тело, мои руки, делая очередной взмах мечом.

— Надо же... — точно гром гудит Редел, начальник родовой охраны, подоспевая мне на подмогу. — Сам Раднор решил размять мышцы?

Его люди, блестяще обученные воины, замыкают защиту своими телами, отрезая неприятелю путь в поселение.

Судя по экипировке и бесшумной технике боя, это Сундалы...

Плохо.

Наемники. Работают исключительно за монеты. Но вот что странно, к ведьме прониклись, вернее к ее методам, созвучным их собственным. Ее преданные приспешники, которых лично гнал, когда Оливия оказалась повержена. Видимо, не всех перебил.

Ну значит сегодня они точно зря сюда сунулись.

— Я ждал их раньше, — перекрикивает лязг металла Редел, вставая для защиты мне за спину. Ростом он чуть ниже меня, но вот вширь переплюнул в полтора раза, не меньше.

Огненные, почти красные волосы друга, заплетенные во множество косичек искусными пальчиками его жены Миранды, как змеи вспыхивают в момент прыжка или крутки, сверкая серебряными подвесками и украшениями.

Улыбаюсь, вспоминая наши потасовки в юности. Он всегда старался поддеть меня, в надежде хорошенько попотеть в спарринге.

Позер и щеголь.

Сильный замах, и к ногам Редела падает очередной наемник, прижимая к отрубленной культе ладонь, откуда тоненькими струйками хлещет кровь.

Ногой отбрасываю отсеченную руку и резким движением обрываю мучения наемника, примечая следующего.

Но вначале вытираю заляпанное кровью лезвие меча, проходясь по темно-синему грубому сукну поверженного воина. Цвет касты Сундалы. Еще и черная, во