Беспощадная любовь (не) главного героя - Валентина Ладная

Несмотря на то что за окнами поздний вечер. Солнце еле-еле освещает конусообразные крыши лачуг, накрывая землю серыми сумерками, повсюду снуют люди. В воздухе витает атмосфера праздника. Счастья... И я заражаюсь всеобщим настроением, следуя за людьми, которые шумными стайками стекаются к широкой поляне, где пылает огромный яркий костер, возле которого танцуют парни... девушки, переплетая в быстром ритме свои руки. Хоровод... они водят хороводы.

Не найдя ничего более подходящего, прячусь за невысоким камнем, не смея подойти ближе.

Не хочу портить всем настроение. И себе в первую очередь, прекрасно понимая, как именно меня встретят, если увидят. Пусть так, тайком, но я позволю себе развеяться. Взбодриться.

Жадно разглядываю каждого из присутствующих.

Какие же они беспечные. Молодые. Заряжаюсь этим всеобщим весельем. На душе теплеет. Я даже пританцовываю в такт. Пока вдруг не натыкаюсь на Раднора, стоящего чуть в сторонке.

Он как грозная статуя возвышается над всеми. В празднике участия не принимает... ему точно не весело... он хмуро и как-то лениво всматривается вглубь костра, не обращая внимания на происходящее. Пока к нему не подходит та девушка, которая так яро признавалась ему в любви, а он отвечал ей взаимностью.

Сама не зная зачем, но я подглядываю за ними. Не могу оторваться, словно от этого зависит моя жизнь.

Длинные красные, словно пламя костра, волосы девушки не заплетены. Они водопадам ниспадают до бедер, придавая ей чарующий, загадочный вид.

Красивая... невероятная. В груди неприятно шевелится что-то темное, словно она не имеет права так смотреть на него... открыто, маняще. Никто не устоит.

Девушка игриво берет его за руку. Тянет. Зовет за собой. Но он на мое и ее удивление не идет. Мягко отстраняет хрупкую фигуру, что-то негромко, но твердо объясняя ей.

Девушка не сдается. Сама льнет к нему, прижимаясь всем телом. Мужчина напрягается, однако обнимает ее за талию, позволяя той положить голову ему на плечо.

Прекрасная картина. В груди неприятно печет.

Зачем я смотрю на все это. Только насилую себя. Собираюсь вернуться обратно, но не выдерживаю и в последний раз оглядываюсь на парочку, стоящую в обнимку, пока не замечаю на себе взгляд девушки.

Делаю шаг назад.

Не может быть...

Девушка точно смотрит в то место, где я сейчас стою. И мне даже отсюда видны ее глаза, в которых горит огонь триумфа.

Глава 16

Отворачиваюсь, оглушенная клокочущим стуком собственного сердца. Рывком заглатываю воздух. Перед глазами продолжает стоять взгляд той девушки. Преследуя. Осуждая. Никак не могу избавиться от давящего чувства неправильности происходящего. Я словно застряла в зазеркалье... и все, что я до этого считала неприемлемым... здесь, в этом чужом мире, является нормой для меня. И даже больше. Стало неотъемлемой частью моей новой жизни. Оказывается, это так разрушительно для сознания, для души, когда то, что ты всю осознанную жизнь осуждал, теперь твоя реальность. И для тебя больше не существует иных принципов и морали. Есть только голая правда.

Та девушка... она имеет право так относиться ко мне... Представляю, как ей плохо... от осознания того, что не она имеет право быть с ним... что теперь другая займет ее место. Пусть не любимая... но зато законная.

Боже. Почему я? Почему не кто-то другой оказался в теле Оливии. Кто-то менее чувствительный. Менее совестливый.

Ведь всем было бы проще.

Я, воспитанная бабушкой, как никто другой верила и, что самое ужасное, верю до сих пор в настоящую любовь. Как теперь жить с тем осознанием, что именно мое присутствие мешает этой паре быть вместе.

Ужасно...

Перехожу на бег. От переизбытка нахлынувших чувств я совсем не разбираю дороги. Бегу в темноту. Подальше от этого места, где я чужая. Не нужная. И совершено потерянная. Слезы отчаяния обжигают кожу. Бок простреливает колючая боль. Мышцы деревенеют, работая на полную мощность.

Останавливаюсь только тогда, когда в груди начинает все гореть.

Сгибаюсь пополам, дыша рвано и часто.

Пробежка помогает выплеснуть боль. Освободить место для чего-то другого. Еще пока не знаю, для чего именно. Но я рада, что смогла отпустить себя. Иначе бы мое самоедство ни к чему хорошему не привело. Мне и так тошно... а с такими мыслями просто невыносимо.

Оглядываюсь по сторонам.

Далеко я убежала.

Почти до конца поселения. Вдалеке с разных сторон переговариваются собаки, лая скорее по привычке, чем от злости на свою долю.

Медленно разворачиваюсь, собираясь вернуться обратно. В свой дом, где, если честно, я не знаю, что буду делать. Бороться или строить планы совсем не хочется.

— Привет, — раздается из темноты.

Я вздрагиваю, всматриваясь в невысокий темный силуэт. Фигура выходит из тени дома, точно давая возможность себя рассмотреть. На душе теплеет, и страх от неожиданности моментально растворяется, исчезает в ночной прохладе, оставляя вместо себя радость от встречи.

Мальчик. Тот самый.

Он делает несколько шагов в мою сторону, держа в руке какой-то сверток.

Я, чтобы быть наравне с ним, присаживаюсь на корточки. И тепло приветствую его улыбкой, разглядывая лицо мальчика. Как всегда, не по-детски серьезный. Взгляд сильный, проницательный, словно ему... навскидку, кстати, ему можно дать лет двенадцать... может, и меньше.

Но вот глаза... Глаза наполнены такой необычной мудростью. Знаниями, которые никак не вяжутся с детским телом.

Кто же он такой?

— Это тебе... — подходит мальчик, протягивая мне свою загадочную ношу, завернутую в холщовую потрепанную ткань.

Я опускаю взгляд на его подарок, теряясь в догадках. Что это может быть? Да и зачем? Благодарность за спасение?

— Зачем? — аккуратно интересуюсь, боясь обидеть юного дарителя.

— Так нужно. Посмотри.

Неуверенно разворачиваю ткань и замираю, разглядывая... О боже... украшение.

— Это моя мама мастерила. Для тебя...

Часто-часто моргаю, растерянно рассматривая настоящее произведение искусства.

Украшение. Еще совсем не понимаю, какое именно. То ли подвеска, то ли колье. Но что-то длинное, изогнутое, определенно кованое, сделанное, скорее всего, из серебра. С россыпью мелких красных камней, названия которых я не знаю. Совсем не разбираюсь в этом. Они блестят, переливаются, отражаясь огоньками в довольных глазах мальчика. Пальцы дрожат, когда я извлекаю красоту из детских рук. Поднимаю вверх, рассматривая искусные завитки, кованые лепестки, напоминающее лозу виноградного дерева. Точно... виноград... и камни как грозди этой ягоды.

— Очень красиво. Но я не могу это принять.

С сожалением возвращаю украшение на место.

— От дара каменной ведуньи отказываться нельзя, — настаивает мальчик, смотря на меня взрослыми глазами. — Мне нужны твои волосы.

Неуверенно пожимаю плечами, тихонько радуясь, что мальчик