Беспощадная любовь (не) главного героя - Валентина Ладная

И так несколько раз подряд. Пока, окончательно не обессилив, не проваливаюсь в глубокий сон.

Просыпаюсь не сразу. Силой заставляю себя разлепить веки, чувствуя онемение во всем теле. И испуганно вздрагиваю, когда замечаю стоящего неподалеку Раднора.

Все тот же взгляд, до краев наполненный ненавистью. Смотрит открыто, нагло, не стесняясь быть застигнутым врасплох. А поза и положение тела, как и прежде, кричат о том, как сильно мужчина «рад» лицезреть меня в своем доме.

Подбираю одну из шкур, служащую мне чем-то вроде одеяла. Натягиваю ее до подбородка.

Его присутствие рядом ощущается остро и слишком чувствительно.

Все тело покрывается холодным потом, стоит ему лишь сделать шаг в мою сторону.

Дергаюсь.

Даже при моем незавидном положении я не могу позволить себе молчать. Это слишком... слишком сложно для меня. Поэтому задаю единственный вопрос, что так и крутится на языке, прибавляя смелости.

— Что со мной будет дальше?

Мужчина приближается как хищник, занимая своим внушительным торсом практически все пространство в небольшой хижине. Я по привычке сжимаюсь, ощущая себя грязью под его ногтями или песчинкой, которая сгинет от любого дуновения ветра.

Его огненные волосы горят под светом тусклых, зловеще дрожащих свечей, расставленных по углам.

Он словно с ног до головы окутан пламенем.

Расширяю в ужасе глаза, пораженная его мощью. Вжимаюсь спиной в шкуру, мечтая раствориться, исчезнуть.

— Ты останешься жива. Разве этого не достаточно?

От низкого грудного тембра замираю, точно кролик перед удавом. Но тут же ругаю себя за трусливость и за то, что совсем не чувствую рядом с ним безопасности.

В груди нарывает протест. Я знаю, что я не Оливия. И это понимание убивает последние крохи инстинкта самосохранения. Или того больше, умения держать язык за зубами, опасаясь наговорить лишнего.

— НЕ достаточно, — намеренно выделяю первое слово.

Он делает шаг ко мне. Я приподнимаюсь на локтях, в попытках отыскать опору для спины. Сердце бьется жаворонком в груди. Подбираю к подбородку колени.

Несмотря на едкий, осязаемый каждой клеточкой тела страх, я четко осознаю, что он... он не посмеет мне навредить. Или посмеет?

Меня знобит. Я будто стою на ветру. Кожу ранят невидимые иголки.

Это его взгляд темнеет, холодеет.

Мужчина в присущей ему манере низко наклоняется. В один уровень с моим лицом. И заглядывает в глаза, пытаясь что-то там отыскать. Теряюсь в догадках, что именно. Мою смелость, которая в данный момент скулит щенком, поджимая трусливо под себя хвост?

— Вы же не можете держать меня здесь как... как...

Обрывает на полуслове, пока я судорожно подбираю в голове подходящее слово.

— Как ведьму, на счету которой не одна сотня загубленных душ? — напоминает, кривя в злой усмешке красивые губы, и хватает меня за плечо.

Воздух в груди обрывается.

Шиплю как раненая кошка. Возле раны, в боку, разливается огнем боль.

— Ты здесь только потому, что сейчас, пока зверь еще не окреп, мне необходимо твое присутствие. Только лишь для него, — уточняет, сжимая плечо.

Я дергаюсь, пытаясь ослабить его хватку.

— Есть способ ускорить слияние, но... — брезгливо отталкивает, точно я пахну скверно и ему крайне неприятно до меня дотрагиваться.

Наблюдаю, как он недовольно берет лежащую рядом тряпку и тщательно, палец за пальцем, не сводя с меня своих глаз, вытирает огромные ладони, погружая в свое презрение.

— Я даже и думать не могу, чтобы вступить с тобой в связь.

Что? Боже, нет. Пусть так остается и дальше. Пусть лучше ненавидит, презирает, но даже не думает меня касаться. Насилия я не переживу.

Задыхаюсь, ловя ртом разгоряченный воздух.

Он выпрямляется.

— Как только получится самостоятельно управлять драконом, ты останешься в этом доме. Одна... Навсегда. Пусть твое одиночество будет твоим наказанием.

Разворачивается и уходит, оставляя меня один на один с его словами.

Хватаюсь за бок. Ладонь липнет к повязке. Кровь... у меня снова открылась рана.

— Зачем встала, — раздается окрик зашедшей внутрь женщины. Ее лицо пренебрежительно искажается. — Если не можешь себя исцелить, так хоть лежи смирно.

Лежи... обессиленная разговором с Раднором заваливаюсь на шкуры. Я бы с удовольствием просто лежала. Но кто меня спрашивает...

Закрываю глаза, чувствуя, как проворные пальцы женщины меняют повязку. И спустя каких-то пару минут я проваливаюсь в тяжелый, местами терзающий меня кошмарами сон.

Глава 13

Рана заживает слишком долго, слишком энергозатратно. Обессиленная болью и обстоятельствами, я много сплю.

Женщина, которую мысленно обзываю надзирательницей, в моменты, когда она безжалостно срывает с меня окровавленную повязку, все так же ухаживает за мной.

Мы почти не разговариваем. Так, она иногда бросает короткие и только по делу фразы, которые словно хлещут меня по лицу. Поэтому и сама упрямо молчу, предпочитая не обращать на нее внимания. Пусть хоть исплюется ядом ненависти на меня. Все равно. Уже все равно.

Раднор больше не заходит. Это радует. В его присутствии я точно кожей ощущаю то незавидное положение, в которое по воле судьбы попала.

Сколько я здесь? Время теряет свое привычное назначение.

Крутится вокруг бытовой рутины, где мне меняют повязку и кормят... Вернее, заставляют есть. Пища буквально застревает в горле. Я с трудом глотаю небольшие куски каких-то овощей под злые комментарии надзирательницы. Так в бесконечно долгом лежании проходит несколько дней, пока я наконец не осознаю, что рана больше не тревожит меня как прежде. Есть небольшой дискомфорт. Но это ерунда по сравнению с тем, что именно я испытывала раньше.

А еще появилось ощущение, что вот теперь я точно смогу подняться.

Но делать это в чьем-либо присутствии совершенно не хочется. Злорадства и радости от моей немощности больше видеть не желаю. Увольте.

Промучившись от бессонницы всю ночь, бесконечно размышляя над своей новой жизнью, я еле-еле дожидаюсь утра. И уже после нетерпеливо вошкаюсь под тонкой шкурою, наблюдая, как женщина выполняет свои привычные дела.

Ушла.

Приподнимаюсь на локти. Кожу на боку тянет. Я морщусь, но стойко терплю. Мне нужно как можно скорее наполнить свое тело силой. Дать мышцам восстановиться.

Прийти в норму, наконец, и придумать, как отсюда выбраться.

Ноги слушаются плохо. Тело будто ватой набито... но то, что у меня получается сначала встать на коленки и уже после подняться в полный рост, уже победа! Моя личная! Правда после я какое-то время прихожу в себя. Дышу, изнемогая от усталости.

Но следующая попытка сделать шаг в сторону увенчивается успехом. И я иду. Медленно, хватаясь за скудную мебель, ту же балку...