Беспощадная любовь (не) главного героя - Валентина Ладная

А я лезу куда не просят, со своим глупым милосердием.

Снова отворачиваюсь. Я не хочу ничего доказывать. Не могу... не сейчас. Делаю шаг и снова шатаюсь, чувствуя, как перед глазами пляшут мошки. Все тело болит. От пережитого стресса и ушибов на теле.

Подхватывает на руки. Сопротивляться сил нет. Кладу голову ему на грудь и проваливаюсь в нечто между сном и явью. А когда открываю глаза, обнаруживаю себя на своем спальном месте с головы до ног укутанной в теплые шкуры.

Глава 15

Остаток ночи проходит в каком-то дурмане. Я вроде сплю, но в то же время постоянно прислушиваюсь к звукам на улице. Мне страшно, что кто-то из жителей захочет тайком покарать меня, не веря в то, что я искренне помогала мальчику. Да я просто уверена, что мои действия приняли за темное колдовство. Главное, чтобы мальчику не досталось после. Чтобы никто не смел обвинить его в одержимости, например. Кто-то же кричал из толпы, когда я делала ему искусственное дыхание, что я пью его душу.

Наутро, отлежав все бока, я нехотя поднимаюсь, чувствуя, как ломит все тело. Но как-то по-другому. Словно я бежала несколько километров, а на следующий день приятно болят мышцы.

Прислушиваюсь к себе.

Да... ощущаю я себя более чем сносно. И это после того, как меня избили? Странно.

На пороге появляется все та же женщина. Она привычно осматривает меня и вдруг замирает, бледнея, словно видит перед собой саму смерть. Что так напугало ее? Я?

Натягиваю до подбородка одну из шкур, теряясь от ее взгляда.

— А говорила, не помнишь как, — заявляет женщина сипло и, поставив на стол чашку с травами, к которым я успела привыкнуть, пока она меня лечила, уходит, оставляя меня тихо недоумевать.

Что происходит?

— Не понимаю... — бросаю ей вслед, и не надеясь, что она мне ответит.

Так и получается. На выходе она правда оборачивается и, поджав губы, дергает подбородком, точно видит во мне что-то крайне неприятное.

Что ее так испугало в моей внешности? У меня выросли ведьминские бородавки? Или нос стал крючком?

Оглядываюсь по сторонам. Где же зеркало?

Нахожу его неподалеку.

Тянусь. А когда наконец всматриваюсь в серебристую гладь, то не сразу понимаю, что вижу именно свое отражение. Сначала даже думаю, что у меня что-то со зрением. Несколько раз моргаю... отражение повторяет за мной.

Это точно я... Но... Боже. Дотрагиваюсь до своего лица.

Идеально гладкое. Без следа побоев. Кожа, кажется, подсвечивается изнутри.

Волосы — шелковистые, длинные, с тугими кудряшками.

Вскакиваю, задирая подол рубахи, чтобы оголить колени, бедра. И там кожа чистая... глянцевая.

Значит, все-таки магия есть... во мне.

Я ведьма.

Эти слова набатом звонят в голове. Бьют по нервам, накаляя их добела.

Не может быть... я же не Оливия. Я та, кто я есть и была, — обычная русская девушка.

Нет... боже, нет... На глазах выступают слезы бессилия.

— Ты красивая, — вздрагиваю от тоненького голоса. Натягиваю на колени рубашку и, смахнув слезы, оборачиваюсь... к мальчику. Тому самому, что я все-таки спасла.

— Привет, — улыбаюсь сквозь слезы.

Мальчик с детским любопытством разглядывает меня. Смотрит бесстрашно и, я бы сказала, завороженно, словно перед ним божество какое-то.

Веснушчатое хорошенькое лицо светлеет, когда я киваю ему в ответ. И чтобы не спугнуть мальчика, замираю, позволяя ему меня рассмотреть.

Теплый взгляд обескураживает. Я, оказывается, уже успела привыкнуть к тому, что на меня здесь смотрят только с ненавистью, мечтая как минимум придушить.

Находясь в полной растерянности, просто стою, купаясь в его чистоте... наивности. Как же это приятно.

— Мама сказала, что ты плохая... но разве такие, как ты, могут быть злыми? У тебя душа добрая... светлая. Я вижу, — произносит задумчиво и тихо уходит... оставляя меня в полном раздрае, наедине со своими чувствами.

Вот это поворот. Светлая душа, добрая. Улыбаюсь, вытирая уже слезы счастья с глаз... дети не могут врать... я не Оливия. Я та, кто я есть.

* * *

Утро, а потом и день проходят слишком быстро. Я ничего не делаю. Совсем. Ем, сплю и много размышляю.

Найдя в сундуке чистые листы и огрызок то ли угля, то ли грифеля для письма, начинаю записывать любые факты из книги, которые всплывают в памяти. Имена. События. Все еще раз перечитываю.

Ну что же. Мне известно все и ничего, словно я прочитала первую часть книги и совершенно не знаю, даже не предполагаю, что будет во второй. Там, в первой истории, безоговорочный хеппи-энд. Враги... вернее один враг — повергнут. А дальше... проклятье... совсем не понятно, куда должен пойти сюжет. Какой поворот ждет ту, о которой в принципе не стоило рассказывать целую историю. Ну или это всего лишь короткий эпилог... меня растерзали люди... и разнесли мой прах по всей земле, чтобы наверняка не смела проворачивать свои злодеяния. Я бы именно так сочинила и написала, поставив жирную точку.

Да уж...

Пока размышляю, старательно пыхтя над своими записями, не сразу замечаю появление на пороге стопки аккуратно сложенной одежды.

Интересно. Это для меня?

Несмело подхожу...

Видимо да. Одежда женская. Я бы даже сказала, традиционная для этого места. Я успела увидеть точно такую же. Рубашка. Нательная... едва закрывающая бедра, с короткими пышными рукавами и что-то похожее на сарафан, но с высокими вырезами по бокам... и юбка под него изо льна или хлопка. Приятная на ощупь. Провожу пальцами по искусным узорам, вышитым на белоснежных рукавах. Ткань сарафана зеленая... точно молодая зелень. Все вместе смотрится мило... свежо.

Не знаю зачем, но я примеряю на себя этот подарок. То, что это подарок, понимаю сразу. Только вот от кого, непонятно. Покрутившись вокруг себя, вдруг отчаянно решаю, что просто обязана выйти отсюда и прогуляться. Да... прошлые события меня ничему не учат. Да и смысла нет прятаться. Я прекрасно понимаю, что не стану жить в затворничестве. Не могу. Дышать в неволе, в этих четырех стенах нечем. Стены моей тюрьмы с каждым новым часом все больше сужаются.

Мне как никогда хочется просто снова почувствовать себя свободной. Может, этот наряд знак... что жители меня простили. Я же спасла их ребенка, а значит, не враг им.

Ладно, решаю, не попробую — не узнаю. Была не была. И выхожу, вдыхая свежий вечерний воздух полной грудью.

Голоса неподалеку заставляют меня в страхе вернуться обратно. Так не пойдет. Я слишком приметная.

Найдя все в том же сундуке