Эскортница поневоле - Элен Ош

выехал на встречную полосу. Столкновение. Ваша бывшая супруга была за рулём, девочка на заднем сиденье, была пристёгнута. Водитель, который спровоцировал аварию, находится в реанимации, но его состояние тоже тяжёлое.

— Спасибо, — коротко сказал Аргунов. — Я буду на связи.

Он вернулся к дочери. Села на корточки перед ней, взял её руки в свои.

— Арина, ты останешься со мной. На некоторое время. Бабушка и дедушка сейчас за границей, они не могут приехать быстро. Ты будешь жить у меня. Хорошо?

— А мама?

— Когда мама поправится, мы её навестим. А пока ты будешь со мной. Я тебя никому не отдам.

Арина посмотрела на него, потом перевела взгляд на меня. Её глаза были всё ещё испуганными, но в них уже появилось что-то похожее на любопытство.

Аргунов поднялся, шагнул ко мне, взял за руку и подвёл к кушетке.

— Арина, — сказал он, — это Мирослава. Она со мной. Ты можешь звать её Мира.

— Мира, — повторила девочка. — Красивое имя.

Я улыбнулась. Мне стало тепло от того, как она произнесла моё имя.

— Спасибо, Арина. А у тебя зайка очень красивый. Даже с оторванным ухом, он всё равно отважный.

Она посмотрела на игрушку, потом на меня. И впервые за всё время на её губах появилась робкая, почти незаметная улыбка.

— Его зовут Космос, — сказала она. — Он со мной всегда. Даже когда страшно.

— Значит, Космос — настоящий герой, — сказала я.

Арина смотрела на меня с любопытством, и я видела в её глазах какой-то вопрос. Она перевела взгляд на отца, потом снова на меня. И я поняла, что она сейчас скажет.

— Папа, — спросила она тихо, почти шёпотом, — это твоя новая жена?

Тишина повисла в воздухе.

Аргунов замер. Я замерла. Арина смотрела на нас, ожидая ответа.

Глава 34

Тишина повисла в воздухе, тягучая и звенящая, как струна, которую вот-вот перережут. Я смотрела на Арину, на её испуганные, любопытные глаза, в которых плескался детский вопрос, и не знала, что сказать. Я сама не знала ответа. Кто я для него? Кто я для неё? Друг? Гостья? Или действительно кто-то больше, о чём я боялась даже думать?

Аргунов замер. На секунду, на две. Я видела, как напряглись его плечи, как он смотрел на дочь, и в его взгляде было и растерянность, и страх. Но не за себя. За неё. За то, как она примет этот ответ.

Я смотрела на него и понимала: он тоже боится. Этот человек, у которого в бардачке машины лежит пистолет, который спокойно смотрел в глаза чиновникам на переговорах и не моргнул, когда я перевязывала его раненую руку, сейчас боится сказать дочери правду. Сейчас он был не бизнесменом, не хозяином жизни. Просто отцом, который хотел, чтобы его дочь не страдала.

Он медленно опустился перед ней на корточки, взял её руки в свои. Арина смотрела на него с надеждой и страхом одновременно.

— Ещё не жена, — тихо произнёс он, и его голос был мягким, почти шёпотом. Он чуть повернул голову ко мне, встретился со мной взглядом, и я увидела в его глазах что-то новое, от чего у меня перехватило дыхание. — Но надеюсь на это.

Я не могла дышать. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и тёплые одновременно. Он сказал это. При дочери. При мне. Без подготовки, без пафоса, без кольца и свечей. Просто сказал.

Арина посмотрела на меня, потом на отца, и на её губах появилась робкая, неуверенная улыбка.

Аргунов поднялся, взял дочь на руки. Она обняла его за шею, прижалась щекой к его плечу, и я увидела, как она расслабилась, как напряжение ушло из её маленького тела. Он держал её так бережно, будто она была хрупким фарфором, который можно разбить одним неловким движением. Ей уже шесть, но сейчас, в его руках, она казалась совсем крохой. Хрупкая, маленькая, уставшая.

— Ну что, маленькая, — сказал он, и в его голосе слышалась нежность, которой я никогда не слышала раньше. — Домой? Ты устала.

Арина кивнула, прижимаясь к нему сильнее.

— Я хочу домой, папочка, — прошептала она.

Смотрела на них и думала. Личико девочки было очень похоже на отца: те же тёмные глаза, те же чёткие брови, та же линия губ. Но волосы светлые, мягкие, не такие тёмные, как у Аргунова. Наверное, в мать. Или просто так сложилось. Я не видела её маму, но почему-то мне казалось, что в Арине больше папиного. И фамилия у неё была отцовская, которую после развода менять не стали.

Аргунов уже повернулся к выходу, прижимая дочь к груди, но я задержала его.

— Даниил, — окликнула я. — Ты же хотел дополнительные обследования провести. Ты уверен, что девочку можно забрать?

Он обернулся. В его взгляде мелькнула благодарность за то, что я спросила. За то, что не забыла.

— Мы поедем в другую клинику, — сказал он. — Частную. Там всё сделаем. Сейчас оформим документы, что забрал ребёнка на время. Всё законно.

Я кивнула. Он всё продумал. Конечно.

Мы вышли из больницы. Водитель уже ждал у входа, открыл заднюю дверцу. Аргунов осторожно усадил Арину на сиденье, и я села рядом, чувствуя, как девочка прижимается ко мне, ища тепло и безопасность. Она была такой маленькой и такой доверчивой, что у меня сжалось сердце.

Всю дорогу она почти не говорила, только смотрела в окно, прижимаясь ко мне с зайцем. Я держала ее за руку. Её пальцы были тонкими и холодными, и я сжимала их, стараясь передать ей своё тепло. Аргунов сидел рядом и смотрел на нас. Потом он достал телефон, коротко набрал номер.

— Мария, — сказал он негромко, — я с дочерью. Мы будем через полчаса. Подготовь гостевую комнату. И что-нибудь из одежды для девочки, чтобы переодеть.

Он выслушал ответ, кивнул и убрал телефон в карман. Я не задавала вопросов. Просто смотрела в окно, чувствуя, как маленькая рука сжимает мои пальцы.

Дом встретил нас тишиной и теплом. Мария уже суетилась в прихожей, и я заметила, как она бросила быстрый взгляд на девочку, на меня, на хозяина. В её глазах не было вопросов. Только понимание.

— Я приготовила гостевую комнату, — сказала она. — Для девочки. Но вещей у нас нет. Я подумала…

— Я займусь этим завтра, — перебил Аргунов. — Куплю всё, что нужно.

Он опустил дочь на пол. Арина стояла в прихожей, сжимая в руках зайца, и оглядывалась. Ей было страшно и любопытно одновременно. Я видела это в её глазах.

— Арина, — сказала я мягко, — ты хочешь принять ванну? Согреться?