Новое тело для попаданки - Ариана Рос

вздрагиваю от треска ветки под ногой, от внезапного крика птицы где-то в кронах. Роберт идёт рядом, и я кожей чувствую его присутствие — тёплое, надёжное. Иногда он бросает на меня короткие взгляды, проверяя, всё ли в порядке. Я отвечаю лёгкой улыбкой. Словно между нами нет ничего, что стоило бы прятать. Словно я не готовлюсь к худшему.

К полудню мы делаем короткий привал у ручья, больше напомнающего небольшую горную реку. Вода в нём прозрачная, быстротечная, с каменистым дном. Том опускается на корточки, зачерпывает ладонью воду, пробует.

Я замираю, вглядываясь в изгиб берега, в нависшую над водой ветку старого дерева, и где-то в глубине памяти всплывает картинка: ночь, страх, погоня и этот самый ручей, спасший мне жизнь. Неужели тот самый? Сердце сжимается — то ли от тревоги, то ли от странного чувства, что лес ведёт нас по старым следам.

— Можно пить, — говорит Том, вытирая губы, — Чистая. Набирайте фляги.

Я опускаюсь рядом, наполняю свою флягу, пью. Вода обжигает горло, прогоняет усталость.

— Как ты? — голос Роберта раздаётся за спиной, и я невольно вздрагиваю.

— Нормально, — отвечаю, не оборачиваясь.

Он садится рядом, на поваленное дерево, и протягивает мне полоску вяленого мяса. Я беру, наши пальцы соприкасаются, и с его руки срываются золотистые искры. Он хмурится, глядя на них, но ничего не говорит.

— Твоя магия, — тихо говорю я, — Она снова проявляется...

Я смотрю на него и чувствую, как внутри всё переворачивается. Роберт — хирург, учёный, человек из моего мира, мира без волшебства. И вот он сидит рядом, а с его пальцев слетают магические искры. Я до сих пор не могу привыкнуть к мысли, что он — часть этого мира, а не моего. Что он всегда был его частью.

— Да, — он сжимает и разжимает кулак, — Я не понимаю, откуда она берётся. Но чувствую её всё сильнее. Она как... как вторая кожа. Только горячая.

Я киваю, откусываю кусок мяса. Оно жёсткое, солёное, но голод притупляет. Мы сидим в тишине, и я ловлю себя на том, что мне хорошо. Вот так, просто рядом с ним. Даже несмотря на всё, что я держу в себе.

— Пора, — Дин поднимается и закидывает сумку на плечо, — До темноты нужно пройти как можно дальше.

Мы снова углубляемся в лес. Чем дальше, тем более жуткой становится тишина. Птицы замолкают, даже ветер стихает, словно лес задерживает дыхание.

— Разлом близко, — негромко произносит Дин, и его голос звучит глухо, словно издалека.

А потом где-то слева раздаётся треск. Не ветка — что-то крупное, грузное ломится сквозь кусты. Я вздрагиваю всем телом. Этот звук я уже слышала. В ту ночь, когда бежала одна через лес. Тогда он предвещал появление твари. Внутри всё холодеет.

Дин вскидывает руку, жестом приказывая всем остановиться. Мы замираем.

Тишина. Слишком тихо. Я слышу только своё дыхание и стук сердца в ушах.

Треск повторяется. Ближе.

— Приготовьтесь, — шепчет Дин.

И тут она вылетает из кустов.

Тварь. Чёрная, клочковатая, с горящими жёлтыми глазами. Я узнаю её мгновенно. Та самая. Та, что гналась за мной в мой первый день в этом лечу. Сердце ухает в пятки, но тело реагирует быстрее — я отскакиваю в сторону, выхватывая кинжал.

Дин уже в ипостаси крылатого волка.

Я на миг замираю, глядя на него. Огромный, чёрный, с кожистыми крыльями, он кажется сошедшим из древних легенд. Даже сейчас, когда я уже видела его таким, зрелище завораживает. Он сбивает тварь с ног, прижимает к земле, но из чащи вылетают ещё две. Том выставляет перед собой посох, с кончика которого срывается бледный, едва заметный луч света — магия на пределе, но этого хватает, чтобы отпугнуть ещё одного монстра.

Квазар и Диелла перекидываются в драконов — два мощных зверя, чёрный и золотой, взмывают над поляной, отвлекая тварей огнём.

Следующее чудовище выскакивает из-за дерева и бросается на Роберта.

Я вижу, как он пытается увернуться, но монстр быстрее. Когтистая лапа обрушивается на него, и он падает, прижимая руку к бедру. Между пальцев мгновенно проступает кровь. Алая, яркая, слишком много.

— Роберт! — мой крик вырывается сам.

Я бросаюсь к нему, забыв о страхе.

Один из драконов пикирует, отбрасывая монстра в дерево, и снова взлетает к небу. Среди густых крон дракону сложно развернуться и оставаться в воздухе.

Тварь визжит, но быстро поднимается, разворачиваясь для нового прыжка, её жёлтые глаза впиваются в меня.

В голове вспыхивает воспоминание: вода. Она боится воды.

— В ручей! — кричу я, хватая Роберта за руку, — Она не пойдёт в воду! Доверься мне!

Он не колеблется. Ни секунды. Я хватаю его за руку и мы вместе бросаемся в ледяной поток, падаем. Вода смыкается над головой, обжигает холодом, но я не отпускаю руку Роберта.

Мы выныриваем, отплёвываясь, и я тяну его за собой на середину потока, ноги нащупывают каменистое дно. Ручей здесь неглубокий — вода доходит до пояса, но течение быстрое, сбивает с ног.

Тварь мечется по кромке воды, скулит, скалится, но не заходит. Лапы её поджимаются, словно от боли, каждый раз, когда она касается влажной земли.

— Она... действительно не идёт, — выдыхает Роберт, прижимая меня к себе. Его руки сжимаются на моей талии, и я чувствую, как они чуть дрожат — то ли от холода, то ли от боли.

Его лицо бледное, он покачивается, горячая кровь из раны на бедре расплывается в прозрачной воде розовыми облачками и уносится течением. Я обхватываю его за плечи, помогая удержаться на ногах.

— Тише, — шепчу я, — Замри. Она уйдёт. Только держись, — понимаю, что если он потеряет сознание от кровопотери, мне будет не удержать его мощное тело.

Дин, Том и драконы расправляются с оставшимися тварями. Я слышу рык, визг, глухие удары, потом всё стихает.

Дин в человеческом облике подходит к берегу и протягивает нам руку.

— Теперь здесь безопасно.

Мы кое-как выбираемся из ручья, мокрые, дрожащие. Роберт шагает с трудом, его дыхание тяжёлое, прерывистое. Он быстро оседает возле дерева. Том сразу склоняется над рваной раной на его бедре.

— Похоже задета бедренная вена, — хрипло говорит Роберт.

Я быстро оказываюсь рядом, готовая помогать.

Дин тем временем проводит ладонью, окутывая нас тёплым воздухом. Ткань мокрой одежды мгновенно перестаёт липнуть