Новое тело для попаданки - Ариана Рос

— Спасибо, — спешно выдыхаю я.

Том осматривает глубокие порезы от когтей на бедре Роберта, из них продолжает сочиться кровь.

Я, не теряя времени, уже вынимаю из своей сумки бинты, мешочек с кровоостанавливающим порошком и протягиваю Тому. Он присыпает этим порошком рану, и кровь останавливается почти мгновенно, запекаясь алым желеобразным гелем.

— Отличное средство, — бормочет Том, накладывая тугую повязку, — Кость не задета, мышцы целы. Заживёт.

Я опускаюсь на землю рядом с Робертом, беру его за руку, чтобы немного подбодрить. Он смотрит на меня, и в его взгляде — что-то новое. Не просто благодарность. Что-то глубже.

— Ты спасла меня, — говорит он.

— Ты тоже меня спасал, — отвечаю я, отводя глаза, — Мы квиты.

— Нет, — он качает головой, — Не квиты.

Том заканчивает перевязку, и Роберт морщится от боли, но не отводит взгляда от меня. Я чувствую, как между нами снова сгущаются эмоции, как исчезает стена, которую я так старательно возводила.

— Нужно идти, — голос Дина возвращает меня к реальности, — До темноты мы должны найти укрытие. Разлом уже близко. Твари станут нападать чаще.

Мы поднимаемся. Роберт, прихрамывая, идёт сам, но я держусь рядом, готовая подставить плечо. Он не просит, но и не отстраняется.

К вечеру мы находим небольшую пещеру в скалистом склоне. Внутри сухо, пахнет землёй и известью. Дин разводит костёр, и мы садимся вокруг, усталые, измотанные. Том достаёт еду и делит её на всех. Я почти не чувствую вкуса — слишком устала.

После ужина Дин, Том и адепты устраиваются у входа в пещеру, выставив защитные чары — насколько это возможно при утекающей магии. Мы с Робертом остаёмся у огня. Он сидит, вытянув раненую ногу, и смотрит на пламя. Я ловлю себя на том, что не могу отвести от него взгляд.

Вдруг он хмурится и оттягивает край пропитанной кровью повязки.

— Что такое? — я подаюсь вперёд, заглядывая ему в лицо, — Болит?

— Нет, — он качает головой, и в его голосе звучит удивление, — Смотри.

Я опускаю взгляд на его бедро. Под повязкой, накрученной прямо поверх порванных когтями штанов, кожа чистая, розовая, и рана... раны больше нет. Только тонкий белый шрам, который прямо на глазах бледнеет и тоже исчезает.

— Этого не может быть, — шепчу я, — Неужели это порошок?

Роберт смотрит на меня, и в его глазах я вижу ту же растерянность, что и в своих.

— Я не знаю, — говорит он тихо, — Я просто не чувствовал ничего...

Он поднимается и, чуть прихрамывая — скорее по рефлекторно, чем от боли, — подходит к Тому. Тот осматривает зажившее бедро, хмурится, потом его лицо озаряется пониманием.

— Регенерация, — говорит Том задумчиво. — Как у оборотня. Значит, и у тебя должна быть вторая ипостась. Дин — крылатый волк. Возможно, ты тоже волк. Или... кто-то ещё. Нужно время, чтобы это проявилось в нашем мире.

Я слышу эти слова и моё сердце замирает.

Роберт возвращается ко мне, садится рядом. Я тянусь к его руке, и с наших пальцев снова срываются золотистые искры.

— Ты меняешься, Роберт, — говорю тихо.

Я не знаю, как это объяснить, не знаю законов магии, но вижу — с ним происходит что-то важное. Что-то, что пугает и завораживает одновременно.

Он сжимает мою ладонь, и я чувствую, как тепло разливается от этого прикосновения.

— Мара, — вдруг говорит он, не поворачиваясь, — Что же скрываешь ты?

Сердце пропускает удар.

— Я не...

— Не лги, — он поворачивается ко мне, и в его глазах — не злость, не упрёк. Что-то, чему я не могу подобрать имя, — Я не знаю, что ты задумала. Но я чувствую — ты готова на что-то... страшное.

Он замолкает. Я вижу, как он борется с собой — между желанием вытрясти из меня правду и страхом спугнуть.

Его пальцы, всё ещё сжимающие мои, еле заметно подрагивают. Я знаю этот жест. Так он держал скальпель перед самой сложной операцией — не дрожь волнения или страха, а дрожь напряжения момента, когда каждое движение должно быть выверенным, и от этого зависит всё.

— Я не прошу тебя рассказать всё о себе. Просто пообещай, что не сделаешь глупость. Что дашь нам шанс…— Роберт многозначительно не договаривает.

Я смотрю на него, и слова застревают в горле. Сейчас я не могу пообещать ничего. Не могу, потому что знаю — другого пути может не быть. Но я не хочу ему лгать. Не в этот миг.

— Я постараюсь, — шепчу я наконец и в смущении забираю свою ладонь из его горячей руки.

Он выдыхает. Долгий, тяжёлый выдох. Я понимаю, что этого недостаточно. Что «постараюсь» — не «обещаю». Но это всё, что я могу ему дать.

Он смотрит на меня долго, потом кивает — словно принимает этот полуответ. Его рука снова настойчиво находит мою, и он переплетает наши пальцы. Тепло окутывает меня изнутри от этого простого прикосновения, заполняя пустоту в груди.

— Этого достаточно, — вдруг говорит он тихо, — Пока достаточно.

Мы сидим так, держась за руки, и смотрим в огонь. Завтра мы дойдём до разлома. Завтра всё решится. Но сегодня, в этой маленькой пещере, под треск костра, я позволяю себе просто быть. С ним. Рядом.

Роберт

Я просыпаюсь среди ночи оттого, что костёр почти погас. В пещере темно, только несколько угольков тлеют алым. Мара спит рядом, завернувшись в дорожный плащ, её дыхание ровное, спокойное. Моя рука всё ещё сжимает её пальцы — мы так и не разомкнули их.

Я смотрю на неё в полумраке. Тусклый огонь костра отбрасывает мягкие тени на её красивое нежное лицо, и в этом свете она кажется совсем юной, беззащитной. Но я знаю — это обман. В ней столько силы, сколько я не видел ни в ком.

Я вспоминаю, как она отчаянно бросилась ко мне, когда тварь напала. Как тащила в воду, не раздумывая. Как держала меня, помогая устоять на ногах в быстром течении, пока Дин и Том добивали тварей. В её глазах тогда был страх — не за себя, за меня. И что-то ещё. Что-то, от чего сжимается сердце.

Я подношу её руку к губам