После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш

— Так вы действительно незнакомы?

— Виделись один раз, и то я еле сбежала.

— Какой кошмар. А нашего Женечку точно не заберут? Так что будем делать? Надо этого твоего жениха как-то отвадить.

— Посмотрим, — с трудом сказала я.

— Идём ка на кухню, заварим чаёк, и ты мне все расскажешь как следует.

Глава 15

Чезаро

Небо застелено покрывалом белесых, прозрачных, как первые цветы, облаков. Чужое небо, неласковое, низкое, висящее чуть не над головами. Вдали видны горные склоны, похожие на сторожевые стены давно разрушенных крепостей. Может, оно так и есть. И чудится, будто эти вершины совсем близко, а на самом деле не дойти и за день, быстрее — только если повезет верхом ехать на хорошем коне. Я оглянулся назад, словно мечтал там увидеть хоть тени своего прошлого, хоть силуэт моего Клендика. Нет ничего, позади лишь чужой город, сверкающий бликами, что отразились в хрустальных окнах. И меня тоже нет! Все позади, даже имени мне моего не оставили.

И чудится мне взгляд моей молодой мачехи, печальный взгляд, тоскующий о несбывшемся. Знала бы она тогда, раньше, что я вовсе не предполагал о приготовлениях к моей свадьбе с ней, не желал жениьтся, просто не мог. Я в те дни потерял самое дорогое, что у меня было — мою любимую, ту, что назвал своим цветком папоротника. Думал, будто она погибла. Да разве мог я тогда хоть коснуться другой женщины? Мне на моих руках мерещилась кровь Анны, всюду слышался ее голос, чудились переливы шелка ее волос. О какой женитьбе могла идти речь?! Это было просто немыслимо.

Вот и вышло все так, как вышло. Отец взял себе в жены ту, что сам предназначил мне в невесты. Взял, лишь бы продлился наш род, не угас, чтобы было кому и дальше служить эльтем Эстель. Если б я тогда знал, что Анна — ее внучка! Ничего бы ведь не случилось, я смог бы и ее уберечь, и сам бы остался свободным, и не было бы этих пяти лет безумной истощающей скорби. А теперь? Что мне делать теперь? Смириться с тем, что случилось? Нет, никогда я не смирялся с судьбой, всегда перекраивал ее под себя, вспомнить хотя бы те сражения, в которых мне приходилось побеждать и выигрывать. Выход найдется всегда, даже если твой щит давно разгромили чужие копья, а душа едва пришита на последнюю ниточку к телу. Главное, этот выход найти. И я пока не представляю, как это сделать.

Чертов отец, если бы не его воля, не его упертость, не эта женщина, которую он взял себе в жены, я был бы свободен! Я бы искал Анну на Земле, в ее мире. А теперь я даже не могу передать весточку ее бабушке! Никак не могу, нет способа это сделать. Может, рискнуть, попытаться добраться до магии? Браслет, блокирующий дар, не вечен, я сильный маг, я могу его разгромить. Слышал ведь, что такое возможно.

Дар взметнулся внутри, сорвался с цепей и изо всей силы ударил в браслет, боль опрокинула меня на землю, почти выбила дыхание. И тут не в браслете дело, просто дар... Его слишком много, а магия теперь не может выйти из тела, сгорает внутри, опаляя заодно и меня самого. Как же больно дышать, как стыдно лежать в пыли под ногами у свободных. И я с жадностью хватаю ртом воздух вместе с пылью, песок скрипит на зубах. Герцог Борджа, да разве мог ты хоть в кошмаре представить, как распорядится тобой жизнь? Что ты потеряешь все, себя самого потеряешь?

— Какой хорошенький, — слышу я женский голос, но не могу открыть глаза. Мне невыносимо стыдно быть тем, кто я есть.

Лапа гоблина сомкнулась на воротнике моей рубашки, подняла на ноги.

— Приди в себя, маг-недоучка. Простите, госпожа, только сегодня на этого невольника надели ошейник.

— За долги?

Я приоткрыл глаза, взглянул на ту, что меня разглядела, и обомлел. Женщина-дроу расправляет кружева на своем платье, точнее, сминает их в кулаке. И торговец даже не склонил перед ней спины, стоит ровно, кажется, собирается начать торг. Да разве можно так себя держать перед настоящей эльтем? Может быть, я ошибся? Может, девушка полукровка? Но среди темных эльфов полукровок, как я помню, не рождается. Не важно, какой расы второй родитель, главное, чтобы дроу был хоть кто-то один, тогда уж точно на свет появится темный эльфенок, только в одной из двух ипостасей он сможет приобрести расу второго родителя, скажем, человека или дриада.

А эта девушка выглядит совсем как темная эльфийка, но терпит такое простое обращение, почему? Не понимаю. Может, на горожанку просто накинут морок, иллюзия, а я теперь бездарь, не маг и отличить этой иллюзии от реальности не могу? Да, скорее всего, так.

— Преступник он, госпожа.

— Вот как? — девушка засомневалась, заправила прядку волос за остренькое ушко. Я успел рассмотреть кофр, который его украшает, словно пика. Серебряный, очень красивый, узором из переплетающихся линий он спускается вниз к самой мочке, в которую продета серьга в форме цветка.

— Убийца. Говорю, как есть, госпожа. Не к добру лгать эльтем.

Все же эльтем! Я поспешил опустить вниз глаза, дернулся, чтобы поклониться так низко, как только возможно, да только со стянутыми веревкой руками это сделать оказалось совсем не просто. Дроу нельзя злить, мстить они умеют, власть их и вовсе не имеет границ. Но и магия их вызывает невероятное уважение, только тёмные умеют защитить миры от прорывов нечисти, если бы не они, многие миры уж давно бы опустели.

— Благодарю за честность, — эльтем протянула торговцу полновесную золотую монету. Гоблин раскрыл волосатую лапищу, поклонился ей и тотчас сунул золотой в рот, зажал зубами, проверил подлинное ли золото ему дали. От такой неслыханной наглости я даже опешил, девушка лишь улыбнулась.

— Бери, золото настоящее.

— Да, я уж проверил.

— Жаль, что такой парень и такая дрянь. Кого он хоть убил, ты не знаешь? Может, на поединке, тогда не так страшно. Я бы купила. Дом как раз опустел. Или то была драка?

— Я убил своего отца, эльтем.