После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш

могу никак решить свою же судьбу. Можно подумать, я что-нибудь потеряю, если соглашусь на одно небольшое свидание? Сердце так и вовсе упрямо вопит, что с этим драконом я потеряю себя, уж слишком он надменен и властен. А решать нужно сейчас, у меня до возвращения свекрови только три часа.

Я отошла от окна, дракон замер, словно почуял мое движение, мой взгляд на себе. Мгновенно под рубашкой заиграли мышцами его широкие плечи, наполнилась воздухом широченная грудь. Красавец, никаких поискать, только очень опасный. Попасть в руки к такому все равно, что попасться в капкан. И зачем ему понадобилась именно я? Ну не из любви же? Уж слишком внезапно она вспыхнула, не поверю. Быть может, виной всему моя особая раса?

Я прикрыла штору, взгляд упал на книгу с красивой обложкой. Наверное, свекровь ее здесь оставила, когда вошла. Готические литеры немецкого языка смотрят на меня свысока, даже надменно, за ними едва угадывается мост через реку. Немецкого ли? Я пролистнула несколько страниц на автомате. Текст, гравюры, исполненные с особенной точностью, странные знаки на отдельных листах. Не то руны, а может, попросту символы. Как бы я хотела найти в этой книге ответ на то, как мне поступить, а еще лучше найти свое счастье.

Говорят, почти в каждой книге можно найти ответ на собственный вопрос, обнаружить случайно именно то, что ты ищешь. Всего-то нужно загадать главу и страницу, чтобы все это получить. Я и не заметила, как синие искорки магии втянулись из моей руки в эту книгу.

Внезапно одна из гравюр ожила, ветерок раздул флаги на площади, пронесся над толпой, девушка присела в реверансе, повозка двинулась с места. Я провела ладонью по странному рисунку. Гравюра словно впитывает в себя цвета, наполнилась ими. Кто-то задел меня под локоть, я обернулась и обнаружила себя посередине нарисованной площади. Рынок шумит, торгуют полотнами тканей, чуть не под ногами расставлена на коврах посуда.

— Простите, эльтем, я не хотел вас обидеть, — дриад согнулся в поклоне и поспешил скрыться в толпе.

— Ничего страшного, — немного опешив, ответила я.

Ветерок разыгрался с подолом моего платья, перебрал длинные волосы. Волшебный платочек остался там, в моей комнате, книги в руках тоже нет. Как же я попаду обратно? Как и почему я здесь очутилась? И что подумает свекровь, когда вернется домой, а меня нет, исчезла.

— Прекрасная эльтем желает купить кувшин? — донеслось от земли. Мужчина совсем невысокого роста, разводит в сторону руки, показывает товар, что выставлен на ковре. Как бы мне о него не споткнуться.

— Нет, благодарю вас.

— Тогда ковер? Посмотрите, какая работа! Достаточно раз в неделю выносить во двор, и он сам с себя стряхнет грязь. Только привяжите верёвочку, чтоб не улетел куда, пушистый нахал.

— Летающий ковер? — я пристальней вгляделась в глаза старика. Его внешность вдруг изменилась, будто с нее слетел морок. И вот передо мной стоит уже не умудренный сединами старик, а совсем молодой парень.

— Ну, не совсем. Летать, конечно, на этом ковре можно. Но как управлять? На редкость дурной характер имеют ковры работы мастера цверга.

— Кого?

— Цверга, — парень повёл бровями, — Я — цверг, по вашему гном или карлик. На самом деле — особая раса мелких во всех смыслах волшебников. Мы не умеем колдовать как следует, почти всегда получается что-то не то. Вот и летающие ковры пришлось приспособить немного иначе, чем это планировалось изначально. Да и кому нужны те летающие ковры, когда почти каждый встречный умеет открыть портал?

— Да, конечно.

— Так вы купите? Таких ковров больше никто не плетёт.

— Я подумаю, у меня пока дома своего нет. А свекровь, боюсь, не оценит, если я приволоку в дом строптивый ковер. Она после набора кастрюль-то ещё не вполне пришла в себя. По акции, чугунных, чтобы уж точно никогда не поднять.

— Какая досада, — глаза молодого парня сверкнули, он буквально загляделся на мое ожерелье.

— Что да, то да, — я поспешила уйти. Впереди целый мир, огромный, полный волшебных товаров рынок. Запахи специй дурманят, зовут, вон там, чуть сбоку от основного прохода дымится каменная печь. И запах от нее исходит просто дурманящий! Зажаренное до корочки мясо, свежайший хлеб, зелень. М-м-м! Плевать на диету. Понять бы ещё, как мне потом исхитриться попасть домой. После сегодняшнего разговора я точно не могу бросить свекровь и Женьку, это будет уж слишком по-свински!

— Крученые побеги, выдержанные в масле кипариса! Вырастите свою собственную мебель в вашем саду. Мимолетный взгляд, горшки со странного вида ростками. Рядом с ними изображена резная деревянная мебель каких угодно форм и размеров. Пройти мимо, или не пройти? Может, мне обменяют пару таких горшков на колечко? Выставлю их на балкон, стану поливать. Вот свекровь удивится, когда у нас вырастет там платяной шкаф. Совру, что это генно модифицированные семена. Поверит? Все лучше, чем покупать. Тем более, денег лишних у нас давно нет, а шкаф очень нужен. Я было шагнула к прилавку, да вновь вспомнила, что понятия не имею, как вернуться отсюда домой!

*** Чезаро

Чужое небо, чужие горы, от прежнего ничего не осталось и само мое прошлое лучше было бы похоронить вместе тем мной — сиятельным потомком рода Борджа. Рода, которому никогда не суждено продлиться.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не прикрыться от любопытных взглядов покупателей, отступаю все дальше в лавку, да только гоблин гонит меня оттуда, заставляет стоять напоказ, чуть впереди его скудных товаров. Магические светильники, книги по колдовству, разномастные крохотные свитки с короткими заклинаниями, обычно подобные вставляют в дверную щель, как я понял, чтоб уберечь дом от всевозможных напастей. Кому они нужны, кто их купит? Куда проще было бы повесить за печной трубой амулет от всего сразу, да и гораздо дешевле. В этом мире серебро ценится гораздо дороже, чем золото, как я понял. Золото же не стоит почти ничего. Как я удивился, когда увидел простую горожанку, тянущую торговцу полновесную золотую монету взамен на обычный подсвечник. В нашем мире все наоборот, все не так. Но о родине мне лучше забыть, забыть навсегда и не помнить, и не осталось там места для последнего из рода Борджа, даже имени моего не осталось, вплетенного в древо