После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш

дракон, которому я обещала стать женой. Богатый, статный, брак с таким мужчиной разом бы лишил меня всех материальных проблем. Вот только мне отчего-то совершенно не хочется попасть в эту ловушку, лучше уж заработать самой. Может, напрасно я так? Впрочем, кто его знает.

Я прошла еще чуть вперёд, взгляд скользнул по разноцветным светильникам, ярким огонькам, заточенным в кристаллы. Каждый такой заперт в клеточку и вокруг него бродит иллюзорный кот, полупрозрачный. То лапы погреет над кристаллом, то бочком повернется, вот и вовсе превратится в котенка и весело охотится за своим хвостом, пока окончательно не развеется в воздухе. Рядом висят крохотные котелки, исходят облачками пара и тоже все светятся изнутри, еще и булькают, как если бы закипали. Трещит огнем крохотный камин, дымит зеленым паром. Интересно, коллеги с бывшей работы такое купят? Как я им объясню это магию? Может, лучше вот те подсвечники взять, их хотя бы можно отнести в комиссионный как старинные.

— Эльтем чего-нибудь желает? — из-за прилавка на меня двинулась зленая громада, сверкая клыками.

— Я хочу купить вон те подсвечники. Все.

— К ним есть фигурки свечей. Посмотрите, — гоблин указал рукой на полупрозрачные цветы и орехи с небольшими фитильками, — Пока пламя горит, цветок распускается. Орехи сияют ядрышками. Очень красиво. Вот еще платья, они сядут сразу по вашей чудесной фигуре! И сумочка к ним отлично подойдет.

— За колечко все отдадите?

— Это слишком уж много, эльтем, — гоблин в нерешительности поскреб живот лапищей.

За прилавком послышалось шуршание, затем из-за него поднялся высокий парень. Губы обветрены, сам весь в пыли, бровь рассекает глубокая ссадина, да еще вокруг горла повязан нелепый шарф с крупными пряжками. Бомж? Просто бродяга? Он откинул волосы, и я с ужасом поняла, что это вовсе никакой не платок, а ошейник. Рабский ошейник обхватил горло молодого мужчины!

— Купите меня, госпожа, — голубые глаза сверкнули так ярко, что дух захватило. Молодой парень смотрит на меня и как будто боится дышать.

— А и вправду, госпожа, возьмите на сдачу невольника. Съест он не много, а трудиться будет.

— Я не могу, у меня дома свекровь. Бывшая, правда, — парень заметно грустнеет, — И живу я не здесь, далеко.

— Где же вы остановились? Не хотите присмотреть дом в обмен на ваше колье, скажем? Тут есть один на склоне холма, а под ним плещется море. Берег, правда, весьма каменист.

Где-то я уже это слышала, про обрыв. И кажется, даже помню, как меня с него столкнули. Рынок шумит, пестрит одеждами, я сжимаю в руках охапку платьев и сумочку. Она так похожа на ту, что была у меня когда-то. Может, рискнуть и купить этого парня, ведь я совсем ничего не теряю.

Глава 19

Чезаро

Я пытаюсь прийти в себя, да только никак не выходит. Нет сил даже на то, чтобы просто сменить положение тела. На спине давно отпечатался незамысловатый узор ящика, к которому я привалился. И пыль, она забивается в нос, мешает в горле, здесь у земли ее оказывается невероятно много. Перед глазами одна за другой встают картины славного прошлого.

Там, позади, сияет мой верный меч, полыхают огнем доспехи и нет мне равных ни в смелости, ни в доблести. Здесь же, теперь, я даже хуже, чем просто невольник, я — жалкая рухлядь, которую и продать-то не выйдет. И кажется, что спасения нет и уже не будет. Так и погибну я под прилавком никчемным рабом.

Напрасно говорят, что боги раз за разом подводят нас к верному пути и достаточно всего лишь перестать упираться как барану, тогда, кажется, можно пройти по нему и достичь своего счастья. Только нет спасения и не будет, наверное. Кому я нужен такой? Слово, данное бабушке Анны, уже не сдержать. Мне попросту не выбраться отсюда. К концу дня, я уверен, торговец просто оборвет мою жизнь, проткнет ножом горло и будет вспоминать обо мне разве что как о своей торговой ошибке, напрасной растрате. Купил, а продать за хорошую сумму так и не смог.

Судьба будто насмехается надо мной, сверлит лукавым взглядом. И что мне стоило дать той горожанке как следует рассмотреть себя? Гордости и стыда мне это стоило бы! А

гордость и стыд — последнее из того, что осталось у меня, то, что так и не смогли отобрать. И воды я у гоблина не спрошу, бесполезно.

Удар магии слишком крепко прошелся по телу, я не ожидал. Раньше бы он не имел для меня такой разрушительной силы. День-два в лазарете, а то и меньше, и я бы вновь очутился в седле посреди боя где-нибудь в приграничье. Только здесь мне никто не даст даже попросту отлежаться, и сам я больше не маг, а простой человек, сам себе помочь не могу, дар заперт браслетом. Вот из-за него чужая магия из меня и не может уйти, бьется внутри, истощает последние капельки сил. И хочется откинуть голову, опустить веки, забыться, просто исчезнуть.

Да только я — воин, я не могу себе позволить, не могу дать права сдаться. Доблесть превыше всего! Никогда не смиряться, биться, даже если кажется, что победы не будет, драться со смертью, какой бы облик она ни приняла. Побеждать всегда и во всем. Сражаться за себя, за тех, кто стоит с мечом позади, за тех, кто скрылся за стенами дома. Я — герцог, а значит, первым принимаю бой, не имею права сдаваться.

Или все унесено прошлым? Не только титул у меня отобрали, но и суть мою тоже? Нет, так не будет. И Анну я спасу любой ценой, выбраться бы только отсюда, да найти ту дроу, которая согласится помочь, просто передаст весточку эльтем Эстель. Думаю, это возможно. Жаль только, никто не хочет купить невольника, который того и гляди погибнет. Вот и гоблин все чаще морщит лоб, поглядывая на меня. Кажется, он никак не может на что-то решиться. Мнет мешочек с приправой в руках, сопит крупным носом. Должно быть, думает, как половчее меня истребить. А, может, мой продавец до конца еще и не понял, как крепко мне сегодня досталось. Что ж, это к лучшему. Глядишь, продаст