Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Но всё это время я воспринимала тебя как младшего брата. А теперь ты говоришь со мной совсем иначе… и мне, честно говоря, неловко. Словно всё вдруг сдвинулось с привычного места.

Сыту Лин вдруг чуть расслабился, брови разошлись — и на губах появилась озорная, светлая улыбка:

— Значит, сестрица меня всё же не отвергает. Просто ей… непривычно. Вы не против меня — вы просто не привыкли к переменам.

Мин И молча посмотрела на него. Она хотела что-то возразить… но в ответ лишь замолчала. Потому что это — в каком-то смысле — было правдой. Но не совсем. Совсем не то, что она хотела сказать.

А он уже, словно получив подтверждение всему, что ему было нужно, уверенно продолжил:

— Ну раз вы пока не привыкли, то всё просто. Я просто буду чаще бывать рядом, чаще липнуть к вам — и вы быстро привыкнете.

Мин И молча прикусила губу. Что тут скажешь? Не зря его зовут гением раскрытия дел… Только мысли у него — совсем уж не как у обычных людей.

Она только открыла рот, чтобы сказать хоть слово, но не успела.

Сыту Лин уже перехватил её руку — уверенно, легко, будто делал это каждый день — и широким шагом повёл её в сторону внутреннего двора:

— Раз уж в ближайшие дни все советы будут в Зале Циньчжэн, а вы обязательно будете там — значит, и я тоже. Прекрасный повод быть поближе. Пора налаживать общение.

Мин И шла за ним, почти спотыкаясь на ходу. У Сыту Лина были длинные ноги, шаги его были быстры и упруги, и ей пришлось приподнять подол платья, почти побежать, чтобы не отставать.

Но спустя всего пару шагов он вдруг сбавил темп — и, словно вспомнив о ней, протянул руку, аккуратно поддержал её за локоть, не позволяя оступиться.

Мин И ощутила, как сердце вдруг сбилось с ритма. Его рука — холодная от ветра, но крепкая, надёжная — держала её легко, но уверенно. Будто он не просто оберегал её — а точно знал, что должен быть рядом.

Глядя вперёд, на величественные ворота Зала Циньчжэн, Сыту Лин вдруг заговорил тихо, но твёрдо:

— У меня есть одно отличие от Цзи Боцзая, — его голос был низким, но каждая нота звучала уверенно, без колебаний. — Я никогда не брошу вас. И никогда не стану использовать вас ради выгоды, положения или власти. Когда я говорю, что люблю вас — это значит, что я просто люблю вас. Чисто. По-настоящему. Без условий.

Его слова прозвучали просто, без громких фраз, но так твёрдо, так искренне, что Мин И вдруг почувствовала, как что-то дрогнуло внутри.

Словно в груди у неё взлетела птица, сбив дыхание, сбив мысли.

На мгновение ей показалось — да, может быть… может быть, она тоже… чувствует нечто большее.

Но… она быстро взяла себя в руки. Остыла. Вернулась в привычную ясность.

Сыту Лин благодарен ей. Он запомнил, как она спасла его в трудный момент — и вот теперь путает благодарность с влюблённостью. Он ещё слишком юн, он просто не встретил других достойных девушек. И когда встретит — поймёт, что это было мимолётное чувство, не больше.

Надо будет, когда всё закончится… — подумала она. — …показать ему несколько хороших девиц. Пусть выберет. Пусть узнает, что мир гораздо шире, чем он сейчас думает.

Цзи Боцзай уже восседал на главном месте за длинным советским столом. Как только Мин И вошла в зал, она, следуя этикету, заняла место справа от него.

Но его взгляд тут же скользнул к тому, кто шёл рядом с ней. Он прищурился, в голосе прозвучал холодный металл:

— Сановник Сыту занимает чин второго ранга, пусть и молод, но… разве это повод сидеть здесь? В Чаояне хватает сановников первого ранга, уважаемых и опытных. Он что — важнее их всех?

Словно он вообще что-то из себя представляет.

Сыту Лин и глазом не моргнул. Он мигнул невинно, как безобидный юноша, и с самой безмятежной интонацией ответил:

— Сестрица Мин ещё не оправилась. Разве кто-то из уважаемых сановников лучше меня позаботится о ней? Очевидно же — мне сидеть рядом с ней и надзирать за её самочувствием.

Самочувствием?!Цзи Боцзай едва не подавился этим словом. Только что она с этим самым мальчишкой бодро шла по крепостной стене, шаг в шаг, и выглядела куда как бодрой. Где же там «слабость»?

Но Сыту Лин уже опустился на место — удобно, раскованно, без тени колебаний. А следом, один за другим, входили и усаживались прочие сановники — и никто не выразил возражений. Всё шло по заведённому порядку.

Цзи Боцзай стиснул зубы, но промолчал. Слишком много бы чести — спорить с этим мальчишкой сейчас.

Раздражает.

Только-только Чжоу Цзыхун ушел, только он успел выдохнуть… и вот — уже новый «прилипший хвост». Сидит рядом. Улыбается. Глядит на Мин И.И хоть от него не пахнет угрозой — но бесит даже больше.

— Сегодняшнее заседание посвящено объединению правовых норм Цинъюня, — голос Цзи Боцзая прозвучал низко и весомо, как удар гонга. — На повестке — те законы, которые уже совпадают между городами. Прошу ознакомиться. Если у кого возникнут возражения — сразу озвучивайте.

Он сделал едва заметный жест, и вдоль длинного стола зашуршали свитки, разложенные перед чиновниками.

Порядка десяти с лишним человек, представители крупнейших городов — вельможи, советники, старейшины — начали перелистывать тексты, вчитываться, кто-то тут же делал пометки, кто-то переглядывался со своим соседом.

Первая часть оказалась на удивление быстрой: все положения касались уже существующих общих основ — налоговых принципов, оборонных норм, административных процедур.

На всё ушло не больше двух часов, и с десяток положений были единогласно утверждены.

Но затем наступила вторая часть — и зал словно охватило другое дыхание.

Теперь на обсуждение выносились противоречивые законы, те, где каждый город веками отстаивал свою правду, свои обычаи, свои границы дозволенного.

И стоило Цзи Боцзаю лишь начать вступительное слово к этой части, как грянул первый удар.

— Что это ещё за беспредел?! — гулкий голос, сопровождаемый резким стуком кулака по столу, разнёсся по залу.

Представитель Цансюэ — плотный мужчина с мёрзлым, резким лицом, словно высеченным из горного льда, — вскочил с места. Его голос дрожал от негодования:

— В нашем городе женщин и так почти не осталось, а теперь вы хотите запретить нам вступать в браки с женщинами из других городов? Да вы что, хотите, чтобы Цансюэ вымер?!

Несколько сановников встрепенулись, кто-то хмыкнул, но прежде чем поднялась волна реплик, спокойно,