Меж двух королей - Линдси Штрауб

фута друг от друга. Они даже не касались друг друга. Тем не менее, Тэмми знала, что он сказал правду. Это был не первый флирт Аполлона. Он прощупывал почву, чтобы посмотреть, как она отреагирует. Что произойдет дальше, зависело от нее.

Хорошо. У тебя не получается.

В самом деле?

Да. Это было ужасно плохо.

Это вызвало смех Аполлона.

Разве это такое уж преступление − интересоваться, что ты думаешь обо мне?

Я вообще о тебе не думаю.

Его лицо расплылось в улыбке.

Ты ранишь меня.

Никто не смог бы ранить тебя.

Позволь не согласиться. Ты, как никто другой, справишься с этой задачей.

Не льсти мне.

Это не лесть. Просто факт.

То, как он это произнес, заставило ее покраснеть. Разговор становился слишком реальным, слишком интимным. Им нужно было создать некоторую дистанцию. Поэтому она сказала вслух:

− Я не хочу причинять боль Каспену.

Аполлон издал тихий смешок, говоря вслух в тон ей.

− Темперанс, мы с братом играем в эту игру веками. Было бы ошибкой с твоей стороны думать, что ты первая, кто оказался в таком положении.

Какой же горькой это было правдой. Тэмми поняла, на что намекал Аполлон: что они с Каспеном спорили об этом раньше, что она была не первой, кто встал между ними. Но у Тэмми не было желания повторять историю.

− Я верна ему, − настаивала она.

− Никто и не говорил, что это не так. Ты расцениваешь этот разговор как измену?

− Я считаю это досадным недоразумением.

− На самом ли деле это так? Твое сердце говорит об обратном.

− Мое сердце?

− Я слышу, как оно бьется, Темперанс. Оно ускоряется всякий раз, когда ты смотришь на меня.

Тэмми многозначительно опустила взгляд. Каспен сказал ей то же самое, когда они в первый раз ужинали вместе. Он сказал: Твое сердцебиение. Оно нерегулярное.

− Мое сердцебиение − не твое дело.

− И все же, оно бьется так громко, что я больше ничего не слышу, кроме него.

− В таком случае перестань его слушать.

− Довольно трудно это сделать, Темперанс, − перестать тебя слушать.

Тэмми не знала, комплимент это или нет, и, честно говоря, ей было уже все равно. Вечер проходил совсем не так, как планировалось. Она не ожидала, что заговорит с Эвелин, не ожидала, что станет свидетельницей акции протеста в деревне, не ожидала, что столкнется с Аполлоном. Было уже поздно, и она была наедине с братом своего мужа, и ей казалось, что происходящее даже отдаленно не в ее власти.

Она покачала головой, пытаясь прийти в себя.

− Как ты можешь так со мной разговаривать?

К ее удивлению, Аполлон рассмеялся.

− Мне нравится, как ты краснеешь, когда я так разговариваю с тобой.

Тэмми удержалась от того, чтобы дотронуться пальцами до своих щек. Ей не нужно было прикасаться к ним, чтобы знать, какие они теплые. Аполлон просто заставил ее так… разволноваться.

− Я краснею, потому что злюсь. А не потому, что ты флиртуешь.

− Даже сейчас? Очаровательно. Я никогда не слышал о румянце от злости. Ты, должно быть, первая, кто это испытывает.

− Да, думаю, я первая.

− Как волнующе, − сказал он, склонив голову набок. − Быть такой первооткрывательницей.

Тэмми вновь закатила глаза. С ним абсолютно ничего нельзя было поделать. Он был неразумен. Она не могла поверить, что он мог так себя вести, особенно когда он знал, что она замужем за его братом. Не имело значения, что василиски поступают по−другому. Так нельзя поступать. Ей следовало уйти. Ей следовало пожелать ему спокойной ночи и уйти. Так почему же она этого не сделала?

Правда заключалась в том, что она этого не хотела. Тэмми хотела, чтобы Аполлон слушал биение ее сердца, продолжая стоять слишком близко к ней. Ей казалось правильным находиться рядом с ним. Здесь, в тишине коридора, Тэмми познала искушение. Она поняла, что значит смотреть на Аполлона и хотеть прикоснуться к нему — хотеть, чтобы он прикоснулся к ней. Она вспомнила первую ночь брачного сезона, как пара трахалась на матрасе перед ней — как она не могла кончить, пока ее глаза не встретились с глазами Аполлона.

Но это не имело значения. Он не был Каспеном.

− Я принадлежу твоему брату, − твердо сказал Тэмми.

− Ты что, объект?

Она нахмурилась.

− Нет.

− И все же, ты принадлежишь моему брату. Это значит, что ты его собственность.

Она покачала головой. Было трудно опровергнуть точку зрения Аполлона, когда он стоял так близко. Несмотря на все усилия Тэмми, ее взгляд то и дело опускался к толстому стволу члена у него между ног. На кончике что−то блестело: идеально круглая капля предэякулята. Тэмми никогда раньше такого не видела. Когда Каспен кончал, его член был либо внутри нее, либо у нее в горле. Она никогда не видела эрегированный член, из которого уже сочилась сперма.

Аполлон проследил за ее взглядом. Его мысли снова были у нее в голове.

Это для тебя.

Я этого не хочу.

Правда? Тогда почему ты на него пялишься?

Тэмми снова подняла на него глаза.

Я ни на что не пялюсь.

Ты можешь на него смотреть. Я не возражаю.

Конечно, он не возражал. Он хотел, чтобы она смотрела на него. Он хотел, чтобы она делала и многое другое. Тэмми знала, что ей следует отступить — знала, что ей следует удалиться и лечь спать. Но она застыла на месте, очарованная пьянящими словами Аполлона. В этом он был похож на Лео. Они оба любили льстить.

Аполлон стоял всего в нескольких дюймах от нее, наклонив голову, и его губы почти касались ее губ.

Хочешь попробовать на вкус?

Желание охватило ее. Интересно, подумала она, каково это − поднять палец, провести им по головке его члена и попробовать его на вкус? Будет ли это по−другому, чем у Каспена? Или, что еще более интригующе, будет ли у него такой же вкус? О, теперь они вступили на опасную территорию. Это было совсем не то, что Тэмми ожидала от этого вечера. Но ее муж ушел, а его брат был здесь, и его член был твердым, готовым и истекал для нее. Ее василискова сущность практически ревела от удовольствия при мысли о том, чтобы затащить Аполлона в постель. Почему бы ей не побаловать себя?

Тэмми даже не осознала, что подняла руку, пока в ее сознании не возникло присутствие Аполлона.