Единственный - Эли Хейзелвуд

— Леннарт, — шепчу я. — Подавители, все эти годы… Мы так долго дружили, я думала, он заботится, и… Почему он поступил так гнусно?

Нелепо, что я спрашиваю Габриэля, когда Леннарт прямо за моей спиной, когда леди Ларсен уже всё мне рассказала. Но я не могу осознать всю жестокость этого поступка, а Габриэль… Габриэль мне еще ни разу не солгал.

— Потому что он был достаточно умен, чтобы понять, что за сокровище у него в руках. Потому что он хотел тебя и решил тебя заполучить. Потому что так поступают аристократы. Берут то, что хотят, не считаясь с чужой волей.

Я зажмуриваюсь.

— А как же ты, Габриэль?

— А что я?

— Ты поступил так же. Ты захотел меня и забираешь себе.

Я жду возражений или попыток переиначить события, но ничего из этого не следует.

— Да, — просто признает он. — Но на этом всё не заканчивается.

— Почему?

Он качает головой.

— Потому что я дам тебе всё, что ты пожелаешь, София. Я буду ставить тебя превыше всего и всех. Я буду жить и умру от твоей руки, и ты будешь править течениями моей жизни. Ты уже владеешь мной. — Я чувствую искренность в каждом его слове. — Всё, о чем я прошу взамен — будь милосердна к моему плененному сердцу. Пообещаешь?

Слезы текут по щекам еще сильнее. Но я неистово киваю, всхлипывая, и его восторженная, широкая улыбка окончательно вышибает пробки в моем мозгу. Я не в силах соображать, но это и не важно: он целует мою грудь, вылизывает и прикусывает нежные соски, пока всё мое тело не начинает содрогаться. Затем он берет меня за запястье и кладет мою ладонь на свой член.

— Достань его, — приказывает он.

У меня не так много опыта в расстегивании мужского белья, я немного мешкаю, чувствуя, как он пульсирует в моей руке. Твердый и горячий. Слишком большой, но я об этом и так знала.

— А теперь позволь мне тебя развернуть. Вот так.

Он переворачивает меня спиной к себе, и я почти с удивлением обнаруживаю, что Леннарт всё еще там. Всё так же смотрит на нас, со смесью ненависти, отчаяния и боли. Просто за ним трудно следить, когда Габриэль прижимает меня к себе, заставляя сесть к нему на колени, пока его член не оказывается зажат между моими ягодицами.

Я должна бы дрожать от ужаса, но чувствую лишь предвкушение.

— Всё хорошо, любовь моя, — шепчет он мне на ухо. Его большой палец скользит туда-сюда по железе между лопатками, и я едва не бьюсь в конвульсиях. — Всё будет хорошо. Отныне я позабочусь о тебе. Тебе нужно только держать ноги пошире.

Я твержу себе, что это позор — то, как легко и быстро я подчиняюсь. Моя голова откидывается ему на грудь. Я позволяю своим бедрам разойтись еще шире, пока он касается моей щели сверху донизу; я издаю бесстыдные стоны, не обращая внимания на жалкие, приглушенные рыдания Леннарта. Мне даже не нужно прилагать усилий, чтобы отгородиться от него, потому что мой мозг и тело могут сосредоточиться лишь на одном.

На Габриэле.

— Думаешь, ты готова к тому, чтобы тебя оттрахали? — спрашивает он.

— Да, — умоляю я.

— Да что?

— Да… сэр?

— Хорошая попытка. Но не то.

— Да… Да, Альфа.

— О, нет. То есть, это мило, не пойми меня правильно. Очень горячо, и от этого мне хочется взять тебя еще сильнее. Но я не хочу, чтобы ты звала меня «Альфа». В этой цитадели полно альф, а я бы хотел, чтобы ты уточнила, кто именно войдет в тебя через полминуты.

Горло перехватывает.

— Да, Габриэль.

Услышав свое имя, он словно на мгновение замирает. Глубокий стон вибрирует в его груди, и я чувствую, как он вздрагивает под мной.

— Леннарт! — рявкает он. — Кончай реветь, дурень, здесь нет повода для печали. Мы все тут отлично проводим время. Это будет лучший трах в жизни. — И с этими словами он глубоко вонзается в меня.

Другого слова не подобрать. Всего пара резких, мощных толчков, и он входит на всю длину. Мое тело сжимается вокруг него, словно пытаясь удержать крепче, затянуть еще глубже.

— Смотри ему в глаза, София. Смотри Леннарту в глаза, пока я вхожу в тебя так глубоко, как это только человече… Сука, да. О-о-о, как же хорошо.

Так и есть. Мои ногти оставляют глубокие борозды на его предплечьях. Ничей первый раз не должен быть таким, при таких обстоятельствах, но наслаждение, нарастающее внутри, настолько яростное, что я не знаю, как с ним примириться.

— Такая мокрая и узкая. Уже готова к сцепке.

Он настолько огромный, что его основание растягивает меня до предела, почти до боли. Леннарт слабо бьется в кресле перед нами, будто пытаясь броситься и остановить нас.

— Хватит, — всхлипывает он, но мне не до него.

— Леннарт, будь серьезен. — В голосе Габриэля слышна дрожь, он на пределе. Его самоконтроль вот-вот лопнет. — С чего бы мне перестать трахать твою пару, когда ей так хорошо? Ее киска такая теплая, горячая и до безумия узкая.

Слышны вопли, но они меня не трогают. Они звучат отчаянно, но где-то вдалеке.

— У нее вдоль позвоночника есть такая милая ложбинка. Тебе оттуда не видно, так что я опишу. Она создана для прикосновений. И для того, чтобы наполняться жидкостью. Ты ведь понимаешь, о чем я?

Крики Леннарта стихают.

— Но для этого мне пришлось бы кончить снаружи, а я не уверен, что хочу этого. Понимаешь, да? — Ладонь Габриэля скользит вверх по моей спине, он вцепляется в мои волосы и тянет так сильно, что кожа головы немеет, а клитор пульсирует. — Ноги шире, милая. Ты умница, но мы ведь даем ему представление, верно?

Я киваю. Пытаюсь поймать движения его бедер своими, чувствуя, как мой пот смешивается с его.

— Расскажи своей паре, как тебе нравится, когда я тебя трахаю, София.

Я не могу дышать.

— Я… Да. Да, я…

— Скажи это.

— Мне нравится, когда меня т-трахают.

— Кто?

— Мне нравится, когда меня т-трахает Габриэль, Леннарт.

Смех Габриэля звучит одновременно зло и нежно. Триумфально.

— Она близко, Леннарт. Твоя пара уже совсем близко. Разве ты за нее не рад? — Он вылизывает ямку у меня на шее. Прижимает ладонь к моему низу живота, сжимая пространство, которое он выкроил для себя внутри меня, заставляя меня чувствовать себя еще полнее. — И у меня есть новости еще лучше. Я определенно оставлю тебя в живых. Хочешь знать, почему?

Это риторический вопрос, но Леннарт раздавлен