От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

Я ищу на небе Летний треугольник: три звезды, которые Рен показал мне, когда нам было четырнадцать и мы лежали на заднем дворе пляжного домика.

Но найти не могу.

Рен возвращается в комнату и шарит в рюкзаке, вытаскивает зарядку и подключает телефон. Печатает что-то, а потом опускается на постель и пропадает из виду.

Я таращусь на звезды еще секунду, прежде чем приподняться на локте и посмотреть на Рена. В груди разгорается решимость. Эти выходные не должны пройти так.

Он заложил одну руку за голову, вторая покоится поперек груди.

– Все в порядке? – спрашиваю я.

– Ну конечно, – говорит он безразлично. – А что?

– Просто все как-то немного… не так, – приступаю я, опасаясь, что если буду настойчива, то он замкнется. – Между нами. Сегодня.

На этом моменте он поворачивает голову и смотрит прямо на меня.

– Прости. Все правда в порядке.

Я позволяю себе всмотреться в его черты. Силюсь заметить напряжение, хоть какую-то эмоцию, но лицо его непроницаемо, как и тон.

Я жду, свесившись с кровати. Мне нужен тот Рен, который предсказал, что мы отлично проведем время на этих выходных.

Но он больше ничего не говорит.

– Ну тогда доброй ночи, – киваю я. Выключаю свет и падаю обратно на подушки.

Глава шестнадцатая

На следующее утро я просыпаюсь в той же позе, в которой уснула: признак того, что я действительно спала. Я вытягиваю руки над головой, а потом вижу, что постель на полу пуста.

Я нахожу Рена на крыльце и сажусь в соседнее кресло, а он протягивает мне чашку кофе.

– Как же здесь красиво. Все никак не привыкну, – говорю я, согревая ладони о керамику. Над деревьями простирается синее небо. Все притихло, как будто мир прекратил вращаться на какой-то миг, чтобы мы успели полюбоваться видом.

Но мои мысли возвращаются к Рену. Тот улыбается, но не говорит ни слова. Я надеялась, что утром между нами все будет по-прежнему. Чувствую укол боли: я не знаю, как все исправить.

Полчаса мы молча цедим кофе на крыльце, а потом к нам заходят мои родители. Мы быстро собираемся и все вместе отправляемся на козью ферму. Донна, владелица фермы, становится нашим неофициальным гидом: обычно она не водит туристов, но легко соглашается, когда понимает, что никто из нас ничегошеньки не знает о козах.

– А это, – говорит Донна почти под конец экскурсии и поднимает какой-то коричневый комок, – это Малышка Йайя.

– Боже мой, – ахаю я. Донна сует козочку мне в руки, и та кладет голову на мое плечо. Я часами работала с кукольными животными, и гладить настоящее и дышащее – все равно что снова обрести связь с миром. Оказывается, мне просто нужно было потрогать траву или, как в этом случае, козленка. Малышка Йайя тычется мягкой мордочкой мне в шею, устраиваясь. – Я думаю, это мой пик. Отсюда только вниз катиться.

Я сажусь на тюк сена, пока родители идут за Донной к следующему загону.

– Ты это видишь? – спрашиваю я маячащего неподалеку Рена и глажу Йайю по головке. – Такая прелестная кроха… Не встречала никого милее. А ты?

Некоторое время я любуюсь очаровательной козочкой и наслаждаюсь ощущением выспавшегося тела. Но когда поднимаю голову, то замечаю, что Рен, нахмурившись, печатает что-то в телефоне.

– Рен, – говорю я.

– Что? – Его взгляд медленно опускается к моему.

Я выдавливаю улыбку и протягиваю ему Йайю, надеясь, что она вернет его в настоящий момент.

Но он только поднимает телефон.

– Аманда попросила позвонить. Две секунды.

– А, да, конечно. – Я смотрю, как он закрывает за собой ворота загона и прижимает телефон к уху.

Я тихонько кладу Малышку Йайю на сено, достаю телефон и фотографирую ее, свернувшуюся в клубок.

«Привет! – пишу я Коллину и прикрепляю фотку Йайи. – Смотри, что ты пропускаешь!»

Он, конечно, не отвечает сразу. Я откладываю телефон и сую ладони под ноги. Оглядываю пустой загон. Я одна, на тюке сена, в комбинезоне с шортами поверх винтажной футболки с Бобом Диланом, болтаю ногами в сандалиях. Никогда еще не чувствовала себя настолько некрутой.

Телефон динькает: от Коллина пришел ответ.

«Класс. – Появляются три точки, потом моргают, а потом совсем умирают, когда он пишет: – Коза жива?»

В этот момент подходит Рен, взгляд прикован к экрану.

– Черт возьми, ты позоришь наше поколение, – шутливо говорю я, когда он неторопливо приближается. Когда он даже не поднимает глаз, я пробую снова: – Ты придаешь совершенно новой смысл фишке «повесь трубку первым».

– Что? – переспрашивает Рен.

Во мне вспыхивает раздражение. Весь смысл традиции «плюс один» был в том, чтобы проводить время вдвоем, а не существовать в одном месте. Если бы я знала, во что превратятся выходные, то подумала бы, не остаться ли в Нью-Йорке со Стиви. Родители предупреждали, что нам необязательно приезжать. Но помимо того, что я люблю Шарлин, я хотела увидеть Рена и предполагала, что традиция до сих пор значима.

– Не думала, что ты из тех, кто полностью теряет личность, как только заводит девушку, – не сдержавшись, говорю я.

При этих словах Рен поднимает голову и вздрагивает. Убирает телефон в карман.

– Все, его нет, – говорит он, когда ворота со скрипом открываются и возвращаются мои родители.

После того как они несколько раз фотографируются с Малышкой Йайей, Донна дает нам указания, как пройти к соседнему кооперативу. Мы неспешно идем по тропинке. Рен замыкает шествие, руки в карманы. Мне немного стыдно за то, что я на него огрызнулась. В конце концов, он здесь и чтит традицию, несмотря на то что у него есть девушка и насыщенная жизнь в Портленде. Я знаю, что мой гнев неуместен.

Мы переходим ручеек, и я останавливаюсь посмотреть на то, как чистая вода бурлит над камнями. Пытаюсь совладать с эмоциями. Родители уходят дальше, а Рен опирается о перила рядом со мной.

– Я правда помню, что ты говорила мне про фильм, – внезапно произносит он. Его взгляд направлен на ручей, руки свисают с перил. – Тот, что ты хотела представить начальству студии, верно? Расскажи мне больше, – просит он, поворачиваясь ко мне и оставляя одну руку для опоры. – Это из-за него ты не спишь?

Я киваю.

– Это то, чем мы занимаемся параллельно. У нас еще где-то год уйдет на подготовку к презентации, но хотя бы Рамона одобрила идею.

– Серьезно? – Брови Рена взлетают. – Почему ты мне не сказала?

Я дергаю плечом.

– Мы оба были так заняты. Сложно выкроить время, – признаю я. А еще мне казалось, что заговорить об этом вслух – все равно что сглазить. Несмотря на весь труд,