От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

Рен вытаскивает наши сумки из машины, пока я забираюсь на маленькое крылечко, отпираю дверь и вваливаюсь внутрь.

Рен переодевается в ванной комнате, а я натягиваю платье в гостиной и начинаю рыться в огромной подарочной корзине на кровати. Там полно мелочей, которые Шарлин с Мэвисом посчитали необходимыми на свадьбе, но есть и куча тематических продуктов с фермы. Шампунь и кондиционер «От козла слышу», лосьон «Не козли мне тут». Два брелока с войлочными козами, один из которых я радостно вешаю себе на ключи.

– Ты должен забрать второй, – говорю я, когда Рен выходит из ванной.

Спустя секунду молчания я поднимаю глаза и вижу, как он, стоя в дверях, набирает сообщение. Рен в белой рубашке и черных брюках, на шее свободно повязан темно-зеленый галстук.

– Прости, – говорит Рен, пряча телефон. – Что?

– Это тебе. – Я кидаю ему брелок. – Одинаковые будем.

Он улыбается и кладет брелок в карман чемодана.

– У меня есть предсказание, – говорю я, когда Рен подходит и застегивает платье без лишних просьб. – Шарлин заставит гостей петь завтра вечером. – Я поворачиваюсь и поправляю его галстук. – Помнишь годовщину моих родителей пару лет назад? Она заставила всех подпевать «Богемской рапсодии».

– Как такое забудешь. – Рен поднимает подбородок, пока я расправляю его воротничок, и вытягивает из моей прически какую-то нитку. Должно быть, осталась от футболки, когда я стягивала ее.

Но он не отстраняется. С отсутствующим видом поправляет мои волосы, пропуская их между пальцами. Его взгляд опускается к моим глазам, губы следка раскрываются, и у меня перехватывает дыхание, когда я вспоминаю слова Стиви. «Как считаешь, что Аманда думает по поводу этих выходных?»

Я сглатываю и указываю большим пальцем в сторону двери.

– Идем?

– Да, – говорит Рен и отпускает мои волосы. – Пойдем.

Но не двигается с места.

– Рен?

Он качает головой и придерживает для меня дверь, а потом запирает ее за нами. Мы следуем по тропинке, обрамленной круглыми фонариками, ветерок шуршит листвой, оранжевое вечернее небо проглядывает над высоченными верхушками. Виды так похожи на орегонские! Я почти как дома. Пытаюсь сосредоточиться на этом, чтобы не вспоминать о прикосновениях Рена к моим волосам и о моих руках на его воротнике.

– Это место напоминает задний двор твоих родителей, – говорю я.

– Да?

Я оглядываюсь, опасаясь, что он загоняется из-за произошедшего: застегнул платье девушки, позабыв об Аманде. Рен смотрит в землю, руки в карманах – он будто бы не здесь.

– Ну, знаешь, – продолжаю я. – Немного в стороне от остального мира.

В детстве я обожала их задний двор: он упирался в реку, и стоило спуститься к ней, как город исчезал. Я напрашивалась в гости, если мы не могли выбраться к домику на побережье.

Рен не отвечает, и я решаю не мешать его мыслям.

Как только мы заходим в амбар, меня сразу же заключают в объятия. Знакомый запах сирени – мамины духи – заполняет пространство. Она не спрашивает, где мы были, и не упоминает свои сообщения. Но только я корю себя за мнительность, как мама отодвигается немного, осматривает меня и говорит:

– Ты выглядишь усталой.

Рен скрывает ухмылку ладонью, а потом мама переходит к нему.

– Малыш, – говорит папа, обнимая меня одной рукой. – Хорошо долетела?

– Хорошо. Прости, что мы опоздали.

Он отмахивается:

– Коктейли только начали подавать. Все путем.

Мы вчетвером идем к бару мимо длинных столов. На предсвадебный ужин пришла бо́льшая часть гостей, они проведут тут все выходные. Народ толпится под бумажными фонариками, свисающими с перекрытий, и слоняется по лужайке. Мы берем себе выпить и останавливаемся поздороваться с какими-то дальними родственниками. Я машу Клодии и Кларку через весь зал. Их шестимесячный малыш спит у Кларка на груди в слинге.

После коктейлей мы принимаемся за ужин. Рен рассказываем моим родителям про агентство по усыновлению, с которым работают Тэд и Джеми. Потом все обсуждают недавнюю помолвку Саши и Алекса.

– Вы слышали про статью Стиви? – спрашивает мама. Стиви пыталась расширить свое портфолио перед выпускным годом и корпела над публикациями.

– Стиви пишет для сайта, посвященного молодым многообещающим исполнителям, – объясняю я Рену. – Последняя статья про группу из Бруклина. – Слегка пихаю его локтем. – Но вообще-то есть материалы и про пару групп из «Превосходства».

Он бросает на меня взгляд и кивает.

– Ясно.

– Рен, – говорит мама, и я смотрю, как она выпрямляется, потом чуть наклоняется вперед, не скрывая улыбки. – Твоя мама сказала, что вы этой осенью летите в Италию с Амандой?

– С ее семьей, – отвечает он, а у меня по плечам пробегает холодок. Мама знает о жизни Рена то, что неизвестно мне? – На свадьбу ее сестры.

Его слова бьют в больную точку. Как будто чем серьезнее их отношения с Амандой, тем чаще я остаюсь в стороне. И до меня доходит, что может наступить момент, когда я вообще ничего не буду знать о нем. Я беру вилку, чтобы хоть как-то отвлечься.

Уже после ужина, когда мы сидим у бара с бокалами, мама снова сосредотачивает внимание на мне.

– Я за тебя волнуюсь, – говорит она, будто бы просто так.

Я как раз пробую любимое белое вино Мэвиса из долины Напа и от неожиданности делаю большой глоток.

– Ты о чем, мам? – спрашиваю я, напряженно улыбаясь.

Рен и папа обсуждают предстоящий турнир по гольфу.

Мама хмурится, разглядывая меня.

– Ты выглядишь измотанной.

– То, что хочет слышать каждая девушка, – говорю я, наклоняя бокал в ее сторону.

– Даже уставшая ты все равно красивая, – говорит мама. – Но что у тебя происходит? Ты не отвечаешь на мои звонки. Может, я смогу помочь.

– Может, я устала, потому что сегодня утром пролетела полстраны? – Я делаю еще глоток, пытаясь выбрать тему полегче. – А может, стоит тебе напомнить, что круги под глазами – это семейное. Генетика. Я так выгляжу всегда – выспалась или нет! – Не хочу, чтобы это прозвучало истерически, но это почти так и звучит. Я жестикулирую бокалом, едва не расплескивая вино.

Мама смотрит на меня взглядом опытного психотерапевта.

– Милая. Давай ты возьмешь небольшой отпуск? Приедешь домой ненадолго.

Я ставлю бокал на барную стойку и вцепляюсь в его основание.

– Я не хочу в отпуск, мам, – отнекиваюсь я, тщательно обдумывая слова. Если поделюсь слишком многим, она найдет за что зацепиться и превратит разговор в сеанс. Мне казалось, что я уже дала понять: все хорошо и с колледжем, и с работой, и с переездом в Нью-Йорк. Но вот она уже утверждает, что мне надо домой, потому что ей не нравятся мои круги под глазами.

– Ты и Стиви то же самое говорила? – спрашиваю я, снова поднимая бокал. Мама недоумевающе смотрит