От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

близости повторился; старалась даже не думать об этом. Но теперь понимаю: пусть я избегала этой фантазии – прохлада ночного воздуха, мы вдвоем в темноте, – это не значит, что я научилась не желать ее. Грудь Рена вздымается и опадает рядом с моей. Пойдет ли кто-нибудь искать нас, если мы так и останемся стоять здесь?

Осознание, что я хочу быть здесь, отрезвляет. Я ослабляю хватку на футболке и отворачиваюсь. Рен понимает намек и делает шаг назад. Проводит ладонью по волосам. Я стою, прислонившись к дереву и пытаясь унять стук сердца.

Спустя почти минуту Рен снова смотрит на меня, но той искры, что была в его глазах, больше нет. Время вновь ползет в прежнем темпе.

– Нам пора, – говорит Рен.

Я киваю, все еще приходя в себя.

– Точно. Не стоит давать им повод думать, что мы сговорились.

Мы молча возвращаемся во двор. Саша не обрадована нашей задержкой, Стиви, стоящая рядом с ней, прищуривается, но обе ничего не говорят. Тэд и Лео слишком заняты празднованием победы, чтобы заметить наше появление.

Мы играем еще два раунда, но искра соперничества во мне погасла. Видимо, Саша это замечает, потому что отправляет меня сторожить качели. Когда Тэд устремляется к нашему флагу, я, почти не стараясь, салю его в последний момент. Мы побеждаем. Но чувства победы нет.

Когда результаты подсчитаны, оказывается, что синие выиграли с перевесом в одно очко. Тэд и Дев поднимают Лео на плечи, басист кланяется, отдавая почести королю. Рен аплодирует, но улыбка у него невеселая, губы поджаты.

– Где тебя вообще носило? – спрашивает его Тэд, когда мы все направляемся к дому. – Мы могли бы победить с бо́льшим отрывом, если бы ты не страдал фигней последние два раунда.

Рен на миг останавливается и снимает бандану с шеи, и Тэд следует его примеру. Я иду за ними, в голове гудят мысли. Мы с Реном встречаемся взглядами, прежде чем синхронно опустить глаза.

– Извини, – доносится голос Рена. С притворным воодушевлением он хлопает Тэда по спине. – Ну, мы хотя бы победили, да?

К концу их разговора я не прислушиваюсь.

Все остальные идут через двор к костровой яме, но я сворачиваю к крыльцу. На веранде залезаю в кровать с намерением уснуть к возвращению Рена. Я все еще чувствую его руки на моей шее, знакомый запах худи, помню его легкое удивление в тот миг, когда наши тела прижались друг к другу. Я стараюсь избавиться от этих мыслей, твержу, что думаю о невозможном. Но образ Рена продолжает возвращаться, неотвратимый, как прилив, снова, снова и снова.

Четыре года назад

Шарлин и Мэвис

Наварро, Калифорния

Глава пятнадцатая

– Ты не видела мои черные туфли? – кричу я, сидя на полу своей спальни. Сейчас полночь, кондиционер пашет вторую смену из-за густой июльской жары. Я поставила будильник на четыре утра и пока что собрала только платье, в котором буду на свадьбе моей тетки Шарлин в эти выходные.

– Эти? – спрашивает Стиви, заходя в комнату. Кончиками пальцев она держит туфли за ремешки.

– Воровка, – говорю я.

Она бросает их мне и падает лицом вниз на мою кровать.

– Коллин отвезет тебя в аэропорт?

– Нет. Ему на работу рано утром.

Коллин, примерно пять месяцев как мой парень, управляет закусочной, где мы впервые и познакомились. Он накорябал свой номер на моем стаканчике кофе, и сперва я подумала, что он так клеится ко всем приглянувшимся девушкам. Но Стиви помешала выбросить стаканчик и даже помогла написать Коллину первое сообщение. «Пора бы уже тебе сходить с кем-нибудь на нормальное свидание, – сказала она, выдавая мне текст на одобрение. – У тебя уже несколько лет не было отношений». Она была права. Я убеждала себя, что если заинтересуюсь парнем, то выделю время для встречи. Но вечно что-нибудь шло не так, и я находила причину не подпускать человека близко. Общение с Коллином было своего рода экспериментом. И пока что, к моему приятному удивлению, не произошло ничего ужасного.

– Что ж, – говорит Стиви, – наслаждайся отвратительно жаркой станцией подземки.

Я игнорирую комментарий и смотрю на нее щенячьими глазами.

– Ты уверена, что не хочешь бросить все и поехать на свадьбу? – спрашиваю я. – Мы могли бы вместе оплатить такси в аэропорт.

– Конечно, я бы хотела вернуться во времени и убедить себя не брать занятия на лето, – говорит Стиви, зевая. – Я бы лучше пила с тобой и мамой на козьей ферме, а не готовилась к экзаменам. И потом, – добавляет она, – если поеду я, что будет делать Рен?

– Мы будем скучать, – говорю я.

– Да, да. Передай Рену, что я позволила заменить меня в роли твоего «плюс один» и благодарность будет принята в виде оплаты кредита на учебу.

– Абсолютно честная сделка, – говорю я, засовывая туфли в сумку.

Стиви наблюдает, как я копаюсь в сложенном белье.

– Как считаешь, что Аманда думает по поводу этих выходных? – спрашивает она.

Я замираю с полусвернутой футболкой поверх локтя. Я встречалась с девушкой Рена всего один раз, на праздниках, и общение было недолгим. Они с Реном и Уэбстерами заглянули на рождественский ужин к моим родителям и выглядели так, как будто вышли из какой-то рекламы про катание на лыжах и подогретое вино у огромного камина. В тот момент мы со Стиви вырезали из теста печенье на кухне. Я была рада познакомиться с Амандой, но почувствовала, что на меня смотрят как на ребенка. Рен, мой лучший друг, у которого я как-то в колледже выиграла турнир по флип-капу, приехал в дом моего детства другим: теперь его сопровождала аура ипотеки, он знал толк в расчете налогов и не расставался с высокой рыжей красоткой.

Моего разговора с Амандой – короткого, вежливого и на общие темы – было достаточно, чтобы я поняла: спутница Рена не станет моей лучшей подругой, как я мечтала в детстве. Совместные подготовки к свадьбам, соседские будни теперь показались странными фантазиями, пусть в воображении подростка были логичны.

– А о чем тут думать? – Я укладываю футболку и пару шорт в угол чемодана.

Стиви фыркает.

– О том, что ее парень будет твоим «плюс один» на свадьбе тети Шарлин.

– Стиви, Рен намекнул бы мне, если бы с этим были проблемы.

– Как скажешь.

Она больше не поднимает эту тему и вырубается поперек моей кровати, где и остается до утра. В итоге я сворачиваюсь калачиком рядом с ней, в попытке ухватить хотя бы пару часов сна. На рассвете, когда небо сереет за окном, я целую Стиви в лоб на прощание.

Когда самолет приземляется в Сан-Франциско, мои мысли смутны и