От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

– Телефон отключен на остаток вечера, – говорит Рен.

– Правда?

– Правда. – Он нервно стучит костяшками по спинке стула. Его взгляд находит мой. – Прости. Мы можем приятно провести остаток выходных?

Я хочу, чтобы он говорил это всерьез, хочу больше всего на свете. Рен никогда не давал мне повода не доверять ему. Но эти выходные показали, что в наших отношениях утрачено что-то настоящее, и от этой мысли мне беспокойно. Я пытаюсь улыбнуться.

– Конечно.

Рен кивает на открытые двери амбара.

– Пойдем?

Мы направляемся к стульям, расставленным между амбаром и загонами для коз. В темно-синем небе мерцает еще больше звезд, чем прошлой ночью. Я запрокидываю голову, чтобы полюбоваться ими.

Когда я опускаю взгляд, Рен пристально смотрит на меня. Я позволяю тишине опуститься между нами. Мы будто бы общаемся без слов. «Прости». «И ты меня». И возможно, «не надо извиняться» и «еще как надо, ведь я сомневалась в нашей дружбе». Не может быть, чтобы Рен все это понимал: я просто придумала какую-то метафизическую связь.

Из рощи веет ветерок, и я вздрагиваю. Рен ставит бокал на ближайший столб изгороди, сбрасывает пиджак и накидывает мне на плечи. Подтягивает лацканы друг к другу, как будто пытается укутать меня плотнее. Потом набирает воздуха в грудь и ведет меня дальше.

Мы подходим к небольшому кругу из стульев и садимся. Я сбрасываю туфли и поджимаю ноги под себя, кутаюсь в пиджак Рена, хранящий его запах. Мы смотрим на звезды, пока молчание не становится слишком долгим. Я хочу, чтобы мы разобрались в произошедшем, а не просто смирились с тем, что все кончено.

Найдя в небе ковш Большой Медведицы, я задаю вопрос, который сдерживала все это время:

– Аманда тебе не доверяет?

Должно быть, поэтому он был замкнут на этих выходных. Поэтому испугался момента близости в юрте и отстранился. Поэтому спал на полу, чего никогда не делал раньше. И не отлипал от телефона.

Я слышу, как Рен ерзает на стуле.

– Доверяет. Почему ты спрашиваешь?

Я кидаю на него взгляд.

– Ты стрессуешь из-за того, что вы постоянно на связи. А она должна доверять тебе, даже если ты не отзываешься круглые сутки. Мне не нравится видеть тебя таким напряженным.

– Дело не в этом, – говорит Рен и опирается на колени. Бокал шампанского замирает между ними.

– Ты все выходные не отрываешься от телефона.

Рен снова откидывается на спинку стула и вздыхает.

– Она просто психанула. Когда я перестал отвечать.

– Значит, она тебе не доверяет, – говорю я. Мне тут же хочется защитить Рена. «Тебе достался лучший человек в мире, – сказала бы я Аманде, будь она здесь. – Не о чем волноваться».

– Дело не в этом, – повторяет Рен. Какое-то время он думает, и мой взгляд падает на его прикушенную нижнюю губу. – Ее последние отношения скверно закончились. Бывший несколько месяцев вел двойную жизнь, прежде чем она об этом узнала. Думаю, ей просто тяжело на этих выходных.

– Черт побери, – выдыхаю я, чувствуя себя сволочью, что пытается присвоить каждый миг жизни Рена. – Если бы я знала…

– Нет, – перебивает Рен. – Стоило обсудить с ней все до поездки. Тогда бы она не звонила так часто.

– Она знает, что мы просто друзья? – спрашиваю я.

Рен на минутку замирает, потом кивает.

– Знает. И если честно, я не думал об этом до нашего заселения – в смысле, не ожидал, что мы будем жить в номере с одной кроватью.

– Мы не спали вместе.

– Ты права, – говорит Рен. Затихает и потом продолжает: – Мне очень нравится Аманда.

– Я догадалась.

– Думаю, это обоснованно – то, что она так волнуется. А что Коллин?

– Что Коллин?

– Как он отнесся к этим выходным?

– Ему…

Мой желудок скручивает. Я осознаю, что даже не знаю, расстроился ли Коллин из-за того, что я поехала на свадьбу с Реном, а не с ним. Когда Рен сказал, что Аманда не против этих выходных, как бы это ни было неправильно, я просто предположила, что Коллин тоже. Я даже не подумала его спросить.

Я откашливаюсь.

– Ему все равно.

– Почему? – недоуменно спрашивает Рен.

– Он просто… – Я умолкаю. – Он знает, что мы друзья. Мы доверяем друг другу.

Но, даже произнося эти слова, я понимаю, насколько они несущественны. Я верю, что Коллин – хороший человек, не встречается с другими и – ну, не знаю – не является разыскиваемым преступником. Я верю, что Коллин пойдет со мной гулять в субботу вечером. Немного сомневаюсь, что доверю ему заботу обо мне во время мононуклеоза. Навряд ли захочу позвонить ему во время панической атаки. И он, конечно, не умеет предвидеть мои эмоции до того, как я вообще начну их испытывать.

Мы снова умолкаем. Я изучаю Рена, пока он глядит на звезды. Я помню каждую его черту. Густые ресницы, четкую линию челюсти, изгиб шеи, когда он вот так запрокидывает голову. Даже если наши отношения изменились, он – все равно он. Мой самый дорогой человек. Признав это, я смягчаюсь.

– Я очень хочу, чтобы ты был счастлив, – говорю я. Рен опускает голову и смотрит на меня. – И слушай, мне не нравится, что ты прилип к телефону, но, если тебя радует переписка, пусть будет так.

– Я обещаю больше быть здесь и сейчас, – говорит Рен. – Просто пытаюсь поймать баланс.

Я откидываюсь на спинку стула и пытаюсь открыться этой новой стороне его жизни. Может, Рен не рассказывал про предыдущие отношения, потому что я его не побуждала к этому. Но Аманда – другая, это я вижу. Она важна.

– Что тебе в ней нравится? – спрашиваю я.

Он поднимает уголок рта в полуулыбке.

– Она ни о чем не парится, – говорит он и быстро добавляет, когда я бросаю на него подозрительный взгляд: – Так было до этих выходных.

– Справедливо, – говорю я и делаю глоточек шампанского.

– Ну не знаю. Она редко сомневается. В отличие от меня.

– Ты осторожен, – говорю я, и моя воображаемая шерсть снова встает дыбом. – В этом нет ничего плохого.

– Может быть, – отзывается Рен.

Я решаю не давить.

– Что еще?

– Она забавная, – говорит он, и у меня в животе что-то сжимается. Рен кивает мне. – Расскажи, что тебе нравится в Коллине.

Я притворяюсь, что думаю, обхватываю подбородок большим и указательным пальцем, и, когда Рен смеется, меня охватывает чувство триумфа. Но этот миг все длится и длится, а я так и не отвечаю. И Рен замолкает. Просто смотрит на меня и ждет.

– Он… – начинаю я, и пусть на моем языке крутится с десяток ответов, вроде «он отличный повар», «у него клевые татухи» и «его квартира рядом с “Ново”», я не могу выдавить ни один, как будто внезапно потеряла голос.

– Похоже, у него хороший музыкальный вкус, – спасает меня Рен.

Это шутка, я знаю, ведь