Обитель - Клэр Кент

ко мне возвращается самообладание. Я надеваю старую футболку Джимми и трикотажные шорты, которые нашла на дне коробки в кладовке, потому что мне не хочется надевать настоящую одежду.

— Я закончила, — говорю я, подходя к задней двери и высовывая голову наружу. — Хочешь тоже принять ванну, раз уж мы ее наполнили?

Он явно колеблется, и я понимаю почему.

— Я действительно в порядке. Пойду прилягу в спальне. Нет смысла тратить столько воды. Я разогрела для тебя еще один чайник.

Это, очевидно, помогает ему принять решение.

— Ладно. Ты оставайся внутри.

— Хорошо, — я с трудом сглатываю, задаваясь вопросом, как это вообще сработает. Хотя у меня прямо сейчас нет желания оставаться на улице в одиночестве, очевидно же, что это не может продолжаться вечно. Я уверена, что смогу справиться со своей нервозностью, но Джимми ведет себя очень оберегающе. Надеюсь, он тоже расслабится, когда оправится от этого, потому что не сможет защищать меня каждую секунду каждого дня.

У нас обоих есть работа, которая часто отрывает нас друг от друга.

Я не облекаю ни одну из этих мыслей в слова. Его чрезмерная реакция, вероятно, похожа на мою затянувшуюся дрожь. Я сворачиваюсь калачиком на нашей кровати, пока он принимает ванну, и я все еще там, когда он заканчивает и присоединяется ко мне в комнате.

Я лежу, свернувшись калачиком, лицом к стене, поэтому не вижу его, но чувствую. Слышу его. Чувствую его запах, когда он подходит к кровати.

— Ты в порядке? — хрипло спрашивает он, когда я не поворачиваюсь.

— Да.

Джимми забирается на кровать и придвигается так, что его большое тело прижимается к моей спине, обхватывая меня сзади. Он обнимает меня.

Я вздыхаю, и мне снова хочется заплакать, но я сдерживаю порыв.

Долгое время никто из нас не произносит ни слова. Джимми обнимает меня, а я прижимаю его руку к своей груди.

— Он был…? — я так давно не разговаривала, что мой голос не слушается. К тому же он все еще болит от всех этих криков. — Он был одним из тех парней, с которыми мы столкнулись прошлой ночью?

— Да.

— Похоже, он… он искал меня.

— Он видел, как ты возвращалась со мной двумя разными субботними вечерами. Думаю, он прикинул, в каком районе мы живем.

— Но зачем ему…? Зачем ему…? — у меня даже в голове не укладывается, зачем ему понадобилось так утруждаться.

— Потому что он гребаный мудак, который думает, что может взять все, что захочет. Такие люди были всегда, но после Падения они получили свободу действий. Как ты думаешь, почему банды до сих пор контролируют такую большую территорию? В мире все еще есть слишком много придурков.

— Наверное, — я замолкаю, но голова все равно идет кругом. — Я думала, они нечасто заходят сюда.

— Они не должны тут бывать. Этого уже давно не случалось, — Джимми глубоко выдыхает, и его дыхание обдувает мои волосы. — Кажется, в последнее время они все чаще переходят границу. Пока что всего несколько отдельных личностей, но этого достаточно, чтобы сделать наш район небезопасным. Придется что-то с этим делать.

— Что мы можем предпринять?

— Пока не уверен. Но надо что-то придумать.

После этого наш разговор затихает. Джимми долго держит меня в объятиях, пока у него в животе не начинает громко урчать.

Это так удивляет меня, что я хихикаю.

— Извини за это.

— Уже давно пора обедать. Я приготовлю тебе что-нибудь, — я начинаю отодвигаться к краю кровати, но он мне не позволяет.

— Не-а. Я сам приготовлю обед. Что тебе хочется?

— Я не голодна. Но я действительно не против приготовить тебе что-нибудь.

— Ни за что. Оставайся здесь и отдохни. Я быстренько что-нибудь приготовлю.

— Мне не следует валяться в постели все…

— Да, следует. Перестань спорить, девчушка, и делай, что тебе говорят.

Я слегка фыркаю, но почти улыбаюсь, когда отворачиваюсь лицом к стене.

***

Я провела большую часть дня в постели, но мне все же удается подняться перед ужином. Несмотря на то, что Джимми настаивал на том, что мне можно отдыхать весь день, я в состоянии приготовить нам омлет и тосты, вымыть посуду и прибраться после.

Вся моя щека пульсирует от боли, и я не смотрю в зеркало дольше нескольких секунд. Она вся в синяках и опухла. Он действительно сильно меня ударил.

Но если это весь масштаб моей травмы, то я считаю, что мне повезло. Все могло быть намного хуже.

Джимми оттащил тело мужчины в лес и прикрыл его опавшими листьями и ветками. Больше мы ничего не можем с этим поделать. Мы понятия не имеем, кто были люди этого человека, и все равно не могли им доверять.

Мы определенно не хотим, чтобы кто-нибудь еще из них знал, где находится наша уединенная хижина здесь, в лесу.

Я никогда особо не задумывалась о сообществе опасных личностей, живущих на границе с Глушью, за исключением тех редких дней, когда наступает очередь Джимми патрулировать. Я знала, что они там есть. Они убили дедушку. Но они всегда казались очень далекими — удаленными от этой защищенной долины с сельскохозяйственными угодьями и трудолюбивыми добрососедскими жителями.

Но они в пределах досягаемости от нас. Если они годами не обращали на нас внимания, это не значит, что они никогда не обратят.

Джимми как-то рассказывал мне, что вначале у них было несколько ожесточенных стычек, но они всегда заканчивались тупиковой ничьей. С тех пор каждый держался на своей территории. Несмотря на наши ресурсы, они не пытаются силой отнять то, что у нас есть, потому что не хотят выполнять всю тяжелую работу, необходимую для поддержания этого. Фермы бесполезны для людей, если они на них не работают, и эти банды предпочитают жить за счет отбросов старого мира, а не строить новый мир для себя.

Эта тупиковая ничья кажется мне безопасной, но, возможно, это не так.

После ужина Джимми занимается домашними делами, пока я убираю на кухне. Я отдыхала весь день, но сейчас, когда пришло время ложиться спать, все еще чувствую себя измотанной.

Может быть, завтра все будет по-другому. Может быть, это позволит мне создать необходимую дистанцию между собой и неожиданной травмой сегодняшнего дня.

Джимми стоит у задней двери с дробовиком, пока я пользуюсь уличным туалетом. Он никогда раньше этого не делал, но я не задаю вопросов. Я слегка улыбаюсь ему, когда он отступает в сторону, пропуская меня обратно в дом.

На мне все еще его большая поношенная футболка, но я снимаю ее вместе с шортами и трусиками, прежде