Обитель - Клэр Кент

На ферме будет тепло, уютно и весело. У Греты всегда припасено гораздо больше продуктов, чем у нас, и она лучше готовит.

Я бы на его месте поступила так же. Он знает, что я дома в полном порядке.

Я поднимаюсь с дивана, когда входная дверь распахивается, и знакомый запах Джимми, его размеры и присутствие внезапно наполняют комнату.

— Ты дома! — я выпрямляюсь и расплываюсь в улыбке.

— Да. У тебя все в порядке? — он в ужасном состоянии. Его кожа и одежда покрыты смесью грязи и пота. Его волосы и борода слиплись, а ботинки покрыты коркой грязи.

— Я в порядке. Я подумала, что ты можешь остаться у своих родителей на ночь, раз уж так поздно.

— Думал об этом, но решил вернуться домой, — он внимательно разглядывает меня, но теперь выражение его лица начинает смягчаться. — Это был дерьмовый день.

— О нет. Просто тяжелая работа или случилось что-то плохое? — поскольку он, похоже, застрял на пороге, я снимаю с него куртку, а затем присаживаюсь на корточки, чтобы развязать ему шнурки на ботинках и подержать их, пока он один за другим будет их снимать. Я снимаю с его лодыжки кобуру и маленький пистолет, который он в ней хранит.

— Ничего страшного. Просто все шло не так гладко. Чертов окучник все время ломался, — он смотрит на грязь на моем чистом деревянном полу. — Черт, я все пачкаю.

— Не волнуйся об этом. Почему бы тебе не снять эту одежду и не умыться? Я начну готовить ужин.

— Ты еще не ела?

— Нет. Я ждала, не придешь ли ты, — я слегка подталкиваю его в сторону спальни, поскольку он все еще кажется застрявшим на месте. — Но я голодна, и ты, должно быть, умираешь с голоду, так что иди помойся, и мы сможем поесть.

Джимми делает, как я говорю, без лишних разговоров. Я с удовольствием разогреваю сковороду, растапливаю на ней немного сливочного масла и обжариваю рыбное филе, которое приготовила ранее, и нарезаю немного хлеба, чтобы подать к нему.

Еда почти готова, когда Джимми появляется снова, одетый в свои старые серые спортивные штаны и тонкую белую футболку. Его волосы и борода мокрые, так что он, должно быть, практически окунулся в воду с головой.

Он плюхается на стул за столом.

— Пахнет потрясающе.

— Сегодня днем поймала рыбу. Она была довольно приличных размеров.

Раскладывая еду по тарелкам, я не могу не гордиться собой. Я поймала эту рыбу. Почистила ее и вытащила кости. Нарезала на филе. И приготовила.

Все сама.

Четыре месяца назад я и подумать не могла, что сумею приготовить что-то подобное.

Джимми откусывает первый кусочек и бормочет:

— Вкуснятина, — затем он продолжает издавать голодные, одобрительные звуки, пока ест. Я положила ему рыбы в два раза больше, чем себе, но он быстро ее съедает, и в итоге я отдаю ему последний кусочек со своей тарелки.

Закончив, он откидывается на спинку стула, закрывает глаза и потирает голову кончиками пальцев.

Он действительно устал. Я вижу это по его лицу, по опущенным плечам, по тяжести всех его движений.

Он на ногах с рассвета, даже присесть толком не было возможности.

— Спасибо, что подождала меня, — говорит Джимми через минуту, выпивая второй стакан воды, который я ему налила.

— Не за что. Я рада, что ты добрался домой. Тебе обязательно возвращаться и продолжать работать завтра?

Он качает головой.

— Не раньше ужина.

— Окей, хорошо. Что ж, завтра ты можешь расслабиться. Тебе нужно отдохнуть после того, как ты так усердно работал на этой неделе.

— Все нормально, — он все еще потирает голову. — Работы было не так уж и много.

Я совершенно не согласна с этим утверждением, но не высказываю его вслух. Похоже, у него нет сил даже на непринужденную беседу, не говоря уже о бесполезном споре о том, усердно ли он работал на этой неделе или нет.

Когда я поднимаю взгляд от своей пустой тарелки, Джимми наблюдает за мной. Его взгляд прикован к моему лицу, но я не могу прочесть его выражение, поэтому не знаю, о чем он думает.

— Что ты делала сегодня? — спрашивает он наконец.

— Испекла хлеб. Порыбачила. Вымыла голову.

— Должно быть, именно поэтому сегодня все такое красивое, сверкающее и славное, — выражение его лица смягчается.

Удивленная, я провожу рукой по волосам, понимая, что они все еще распущены, а не собраны в мой обычный хвост. Чувствуя необъяснимую застенчивость, я улыбаюсь ему, прежде чем встать и убрать тарелки.

— Хорошо, — говорит он с громким выдохом. — Я должен позаботиться о животных.

— Я могу сделать это сегодня вечером, — говорю я, стоя у раковины. — Ты устал. Иди приляг, а я позабочусь о них.

— Нет. Я в порядке. Тебе и так пришлось убирать тот бардак, который я здесь устроил.

Прежде чем я успеваю возразить, он выходит через заднюю дверь.

Я качаю головой, пока мою посуду, а затем сметаю грязь с прихожей и более светлый след от нее, ведущий в спальню. Я беру его ботинки и выношу их на улицу, чтобы стереть с них как можно больше засохшей грязи, чтобы он не оставлял повсюду следы.

Когда Джимми возвращается, я убираю их в спальню.

— Я закончил снаружи и запер все, кроме задней двери, — говорит он, снимая футболку и спортивные штаны и падая на кровать в одних боксерах.

После того, как я выхожу из туалета, я запираю дверь и задвигаю дополнительный засов, чтобы еще больше защититься от проникновения посторонних.

Затем я возвращаюсь в спальню, чтобы умыться и раздеться.

Джимми наблюдает за мной, пока я делаю свои вечерние дела, и его взгляд, полный измученного голода, скользит по мне, когда я, обнаженная, подхожу к кровати. Я пока не выключаю фонарь, потому что ему нравится, когда он все видит.

Мне приходится перелезть через него, чтобы добраться до своей половины кровати. Затем я сбрасываю с него одеяло и стягиваю нижнее белье с его наполовину затвердевшего члена.

Он проводит пальцами обеих рук по моим волосам, удерживая мою голову, когда я опускаю ее ему на пах.

Он почти полностью возбужден, когда я провожу губами по всей его длине, и он растет и твердеет, когда я делаю первые несколько посасываний.

Он издает громкий, хриплый выдох и удерживает мою голову там, где ему хочется. Твердо, но не напористо. Нежное прикосновение, от которого моя киска всегда сжимается.

Я стала лучше делать минет, потому что у меня было много практики. Я делаю