Бывшая любовь - Екатерина Дубровина

глядя, как он расплывается в улыбке. От него тащит перегаром и потом, а в серо-голубых с поволокой глазах читается что-то непристойное. — Я тебе уже говорил, что ты самая особенная из всех, кого я знаю? Не обращая внимания на его слова, я машинально киваю, продолжая осмотр. Разбитая губа и оторванный рукав — вот и все потери Дениса в этой схватке. Причем я больше, чем уверена, он сам виноват в своих травмах. Мне должно быть его жаль, но у меня даже не возникает желания взять полотенце и промокнуть его кровь, как это делает Настя. Наоборот, мне хочется поскорее отвязаться от этой истории, уйти домой и свернуться калачиком под одеялом. Мне противно быть частью этого вечера, зная, как он закончился. — И для чего все это было? — Я киваю на прилипший к стене салат. Денис в ответ ухмыляется, а Сергей Петрович, аккуратно приподнимаясь на локте, не стесняясь разглядывает меня. — Вернее сказать, для кого… Я не сразу узнаю его терзающий бас. Осипший словно от долгого крика, он на несколько тонов ниже и глубже обычного. Подпуская ближе к себе его блуждающие затуманенные глаза, я чувствую, как двусмысленность произнесенных слов будоражит мое сознание. И как я не пытаюсь перевести внимание на что-то другое, я продолжаю невольно любоваться директором. Уставший, потрепанный и разбитый, он очаровывает, притягивает и волнует меня не меньше, чем всегда. Меня не смущает ни сидящий рядом Денис, чье тепло я ощущаю в районе талии, ни Настя, которой я только что задолжала счастье. И лишь одна очень навязчивая и противная мысль крутится как волчок. Люблю. Люблю безумно. И как теперь жить с этой правдой? Я разворачиваюсь к Денису всем телом, опускаясь на колени. Все в нем прекрасно, все гармонично, все линии строго отточены. Красивый и умный, приятный в общении мужчина. Любая бы на моем месте визжала от переполнявшей ее радости. И чего мне не хватает? Я пробегаю глазами по родным чертам и замечаю, что наконец его вечно взъерошенные волосы лежат приглаженными, и чувствую, как по душе расползается черными пятнами раздражение. Как часто я хотела их причесать, и как постоянно Денис изворачивался. «Меня не переделать,» — повторял он, — «люби такого или не люби вовсе!» И я отступала. Всегда отступала. Потому что считала, что люблю. А сейчас мне хотелось забраться в них обеими руками и растрепать. Расшевелить. Разбередить, словно от этого зависела моя жизнь. — Вызови такси, — просит Денис, — пора домой. Я поднимаюсь, но он не дает мне этого сделать, притягивая обратно. Он проводит рукой по щеке, а потом смачно хлопает по заднице и целует, громко причмокивая, зажимая талию так, что мне становится нечем дышать. Его язык требовательно проникает внутрь, совершенно не переживая, нравится ли мне это или нет. Солоноватый привкус заполняет рот. Я беспомощно пытаюсь вырваться. Но силы не равны. Даже в алкогольном опьянении и после драки Денис явно доминирует. И эта невыносимая, тягостная пытка… Она словно нужна ему для самоутверждения, для показательной власти надо мной. Да, я в его руках сейчас игрушка. Позади нас шумно вздыхая поднимается на ноги при помощи Насти Сергей Петрович. Денис отстраняется и, победно сияя, выдает: — Запомни. Ты не достоин. Таксист попался понимающий и вопросов по дороге не задавал. Я тоже молчала, тогда как остальные размеренно посапывали на заднем сидении. Домашние адреса Дениса и Насти я знала. Успела побывать у обоих в гостях. А вот адрес Сергея Петровича пока оставался загадкой. Сохраним его на закуску. Ближе всех к офису жила Настя, поэтому ее мы и высадили первой. Нехотя просыпаясь от моих толчков, она ворчала и бурчала под нос, как старая бабка. Вконец осознав, что вечер, плавно перетекший в ночь, подошел к концу, она принялась меня уговаривать: — Карин, а давай сделаем так. Отвези меня к Сергею Петровичу. Посмотри, в каком он состоянии? Разве он сможет сам раздеться? Я ему помогу. Глядя в сосредоточенное лицо подруги, я не могла рассмеяться, хотя так и подмывало. — Насть, он взрослый мужик, как-нибудь сам разберется. И сама подумай, что будет с утра? Вы оба от смущения не будете знать, куда себя деть. А вам еще работать вместе. — Ну, пожалуйста, — она сложила руки в умоляющем жесте, — чего тебе стоит? А утром мы разберемся. Я посмотрела на спящего Сергея Петровича и ощутила укол ревности. Оставить их вот так вдвоем, значило, гораздо больше, чем позволить разбить мне сердце. — Насть, — вслух я, конечно же, произнесла другое, — ты мне еще спасибо скажешь. Считай, я спасла тебя. Насилу вытащив ее из авто, я повела подругу до подъезда и помогла подняться на этаж. На лестничной клетке, как назло, не горел свет, и мы какое-то время потратили на поиски ключей в бездонной дамской сумочке, а когда все-таки нашли и открыли дверь, я со спокойной душой направилась к выходу. Пропуская ступени и поочередно спотыкаясь каждой ногой, я искренне недоумевала. Как мне доверили быть разводящей, если я, того и гляди, рухну? Ах да, я же самая трезвая, точно. Таксист открыто усмехался, когда я все-таки добралась до машины и села в салон (надеюсь, не надо мной?), а на мой немой вопрос жестом указал назад. Я обернулась и, не сдерживаясь, захохотала в голос. Денис нежно обнимал Сергея Петровича, гладя того по голове и нашептывая что-то на ухо. Гармония их отношений никак не вязалась с недавней дракой, и мне даже стало жаль нарушать эту идиллию, но, когда Сергей Петрович уткнулся Денису в шею, я торопливо назвала таксисту второй адрес. Не хотелось бы стать свидетелем чего-то непоправимого. Дениса провожать оказалось сложнее Насти. Он был крупнее, пьянее и никак не хотел покидать насиженного места, упираясь как бык. Таксист не стал облегчать мне задачу, выйдя из машины и присев на лавочку около подъезда. Он вытащил сигареты и протяжно задымил в прохладный воздух. Не меньше двадцати тщетных минут я потратила на то, чтобы разбудить Дениса. Но как только он окончательно пришел в себя, я поняла, что проще было бы тащить спящее тело. Денис зажал меня на заднем сидении и не отпускал, пока я не пообещала, что поднимусь вместе с ним. А на лестнице принялся отчаянно уговаривать остаться у него на ночь. Якобы он давно хотел познакомить меня с близкими. Да, представляю себе их лица, когда пьяный сын приводит после полуночи такую же пьяную девушку. Нет, к такому знакомству я пока была не готова. Во-первых,