Бывшая любовь - Екатерина Дубровина

я порядочная, а во-вторых, не могу бросить Сергея Петровича одного в такси. Отбиваться от страстных домогательств Дениса пришлось долго. Холодные стены подъезда были не самыми увлекательными местами для поцелуев, но Денис так не считал. Будь его воля, он бы прямо там и взял меня. Взывая к разуму, я молила его дойти до квартиры. А там мне повезло. В коридоре горел свет, а значит, кто-то да ждал этого полуночника. И только вынырнув из жарких, удушающих объятий, я ненадолго расслабилась. До тех пор, пока снова не вернулась в такси, где мое невозмутимое спокойствие пошатнулось. В машине остался лишь Сергей Петрович. Долгих полчаса я выпытывала у него домашний адрес, и таки не добилась результата. Телефон Евгении Александровны молчал, да я и сильно не настаивала. В половину третьего ночи, еще и после корпоратива, человек имеет право на отдых. Как и тот, что опустил мне голову на колени. — Сергей Петрович, миленький, — я гладила его по затылку, — ну скажите, где вы живете? Он напевал себе что-то под нос и мечтательно улыбался с закрытыми глазами: — А раньше ты звала меня просто Сережей. Я ахнула и часто заморгала. Так, пора это заканчивать. Это уже не смешно! В наглую храпевший таксист закашлял и недовольно фыркнул, стоило мне потрепать его по плечу. — Везите нас на площадь Гагарина… — назвала я адрес, не задумываясь, как с утра буду все это объяснять родителям.

Глава 26

Расплатившись с таксистом почти всей своей зарплатой, я закинула руку Сергея Петровича на плечо и обхватила его за талию. Провожая взглядом отъезжающее такси и осмотревшись, я опустошила легкие, выдавив из себя клубы пара. Улица казалась необитаемой, и света в окнах ближайших домов не было. Ни в одном, если быть точной, но это совершенно ничего не значило. Фонари освещали каждый наш шаг. И ведя директора к подъезду, я про себя молилась, чтобы родители действительно спали. Первым препятствием на нашем пути стала нечищеная, заметенная снегом дорожка, поддавшаяся нам только благодаря напору, с которым я втащила взваленного на плечи мужчину в подъезд. Следующей преградой ожидаемо оказалась лестница. Третий этаж — не самый высокий в пятиэтажном доме, и обычно мне хватало пяти минут, чтобы преодолеть все пролеты, но сейчас мы будто бы взбирались на Эверест, невыносимо тяжело и стиснув зубы. Однако провожать Дениса все-таки было сложнее. Сергей Петрович хотя бы не приставал. Напевал себе тихонько что-то под нос и медленно, но все же поднимал ноги. Дойдя до нужной двери, я прижала плечом директора к стене, не сбрасывая его руки, а сама принялась торопливо рыскать в сумке. Победить глухую защиту в этот раз вышло быстрее, чем в двух предыдущих случаях. Обманчивая тишина и густой таинственный полумрак должны были насторожить меня, но сейчас я могла думать только о Сергее Петровиче. Я завела его внутрь, еле усадила на банкетку, чуть не завалив шкаф, сняла ботинки и куртку, затем разделась сама. Стараясь делать все как можно тише, я даже свет не включала, но сами понимаете, когда особенно стараешься, все равно что-то да пойдет не так. И когда на меня упал папин зонтик, висевший на крючке у зеркала, я даже не удивилась и не взвизгнула, а как хотелось. Только закусила губу и осторожно повесила его обратно. Уткнувшись носом в свою же куртку, Сергей Петрович дремал. Я неумело растолкала его, подняла и снова закинула руку на плечо. — Пойдемте, я вас уложу в кровать, — шептала я, протискиваясь вместе с ним в узком коридоре. — Ну пойдемте, — его громкий бас разорвал тишину. Мои глаза округлились от ужаса, я инстинктивно накрыла его рот рукой и остановилась. Прислушалась. Размеренный папин храп продолжался, а вот понять, спит ли мама, я не могла. — Тише, пожалуйста, — еще слышно произнесла я, понимая бесполезность этой просьбы. Моя дверь предательски скрипнула, но останавливаться снова я не стала. Луна, пробираясь сквозь раздвинутые шторы, заливала светом всю комнату, отчего та казалась сейчас незнакомой. Зато все предметы были хорошо различимы. Дотащив вовсе не тяжелую ношу, я опустила Сергея Петровича на кровать и присела рядом. Формально этого было достаточно. Я спокойно могу выйти из комнаты и закрыть за собой дверь. Спать все равно осталось не больше трех часов. На кухне за столом будет не так комфортно, как в постели, но все же не самый худший вариант. Я поднялась и тут же свалилась обратно. Сергей Петрович крепко держал меня за руку. — Останься, — прохрипел он, — не уходи. Сбитая с толку, я не могла отвести взгляда от его руки. Понимал ли он, что делает? Или за него говорил алкоголь? Стоит ли мне оставаться? Буду ли потом жалеть? И что осталась, и что ушла. Я робко высвободилась и вдруг четко осознавала, что решение было принято еще до того, как нога Сергея Петровича ступила в эту комнату. — Я только дверь прикрою. Сердце отстукивало бешеный ритм, когда я снова присела около его ног, но зря. Сергей Петрович спал как младенец, подложив под щеку обе ладони, и разве что только не причмокивал. Хотя… Я приподнялась на локте и прислушалась. Нет, это было бы слишком мило. Сползая с кровати, я ухватилась за свободный край пледа и натянула его на спящего, а склонившись, загляделась на умиротворенность, застывшую на его лице. Говорят же, что ночью, когда все тревоги отпускают нас, мы показываем свое истинное лицо, омраченное разве только беззаботным счастьем. Я не удержалась и дотронулась до кончиков волос, все еще не веря, что он правда спит в моей постели. Так близко. Так рискованно. Я могла с ним сделать все, о чем и мечтать не смела. А что, если я лягу рядом? На чуть-чуть? Просто почувствую тепло его тела и все. Никто же не узнает. Не в силах бороться с соблазном, я плавно стягиваю с Сергея Петровича плед и забираюсь рядом. Я долго не могу определиться с положением, верчусь и изворачиваюсь, когда наконец ложусь под стать мужчине, повторяя его позу. Теперь моя спина прижимается к его груди, а согнутые в коленях ноги соприкасаются с его. Закрыв глаза, я упиваюсь моментом. Мы как две половинки дополняем друг друга до целого. Словно скользкая змея, его рука проползает под моей грудью и прижимает к себе. От неожиданности я вздрагиваю и пытаюсь выпутаться, но это не так просто. Я нервно ерзаю и пыхчу как паровоз, пока вскоре не понимаю, что Сергей